История неплановой смерти

Российские следователи предложили ввести в Уголовный кодекс новые статьи для квалификации ошибок медиков, которые не редко стоят больным жизни. Главный вопрос в том, как отличить ятрогенные преступления (то есть преступления против жизни и здоровья):  халатность, некомпетентность, невнимательность к пациентам — от трагического стечения обстоятельств.

8 августа Следком Карелии объявил о доследственной проверке по факту смерти пациента Сегежской ЦРБ. Мужчину доставили в больницу с бытовой резаной раной ноги. Находясь в медучреждении, спустя некоторое время, пациент скончался.

Схожая история, которая до сих пор не попала в СМИ, произошла в начале 2018 года с жителем Беломорского района 1958 года рождения. Он умер ночью на полу в туалете Республиканской больницы имени Баранова после плановой операции. Этот трагический случай стал поводом для уголовного дела.

Болезнь

Дочь и сын Владимира Аксенова из поселка Сосновец хотят добиться справедливости после смерти отца. Они считают, что медики, лечившие у него, казалось бы, рядовую патологию – желчнокаменную болезнь – своей невнимательностью, а, возможно, и некомпетентностью довели его до гибели.

Как рассказала дочь Владимира Дарья, проблемы с желчным пузырем у него диагностировали зимой прошлого года.  В середине января 2018-го случился приступ. Отец списывал боли на остеохондроз. Такой диагноз поставила местный терапевт. В районной ЦРБ выявили настоящую причину, сняли приступ, отправили на обследование в Республиканскую больницу имени Баранова в Петрозаводск. Плановую лапароскопию хирурги из столицы Карелии назначили на 27 февраля. Когда он вернулся в клинику в положенный день вместо прежнего врача, пациентом стал заниматься хирург Андрей Головин. Операцию перенесли на 1 марта.

Владимир Аксенов

Владимир Аксенов. Фото: из личного архива

— В этот день он позвонил маме и сказал, что операцию отложили на завтра, потому что большой поток, не успевают взять. На следующий день после двух часов его взяли в операционную. Он позвонил маме в половине шестого,  был в палате, но еще не отошел от наркоза и плохо разговаривал, — вспоминает Дарья.

Отец рассказал, что ему вместо лапароскопии – малоинвазивной операции с минимальным разрезом на теле, сделали лапаротомию – вмешательство с разрезанием брюшной стенки живота.

— Меня тогда поразило, что после такой сложной операции его сразу отправили в общую палату. У нас обычно таких больные отправляют в реанимацию, если есть какие-то осложнения. А он уже через полтора часа после операции лежал в палате, — говорит дочь-медсестра.

Муж Дарьи, находившийся тогда в Петрозаводске, купил назначенный врачом бандаж и на следующий день, 3 марта, приехал навестить тестя.

— Вместе со свекровью пришли к нему, помогли одеться, одели бандаж. Я еще спросила по телефону: «А чего ты голый лежишь до сих пор?». Папа ответил: «А кому мы здесь нужны», — говорит Дарья. — В девять вечера мы звонили отцу вместе с братом. Он говорил, что все нормально.

На следующий день тревогу подняла супруга Владимира Аксенова. Позвонила дочери и сказала, что весь день не может дозвониться мужу, а на посту никто не отвечает.

В июле 2018 года СК РФ предложил ввести новые статьи в Уголовный кодекс: статью 124.1 «Ненадлежащее оказание медицинской помощи (медицинской услуги)», статью 124.2 «Сокрытие нарушения оказания медицинской помощи». А также изложить в новой редакции статью 235: «Незаконное осуществление медицинской и (или) фармацевтической деятельности».

— Потом уже папа позвонил, сказал, что не может разговаривать, его рвет с утра. К вечеру у него пошла кровь. Поставили зонд. Дежурный хирург рассказал, что ему с утра делали узи и на вечер тоже планировали. Мама рассказывала, что врач Головин ей это все рассказал, а в конце добавил: «Я его на стол брать не буду. Будем так смотреть».

5 марта по зонду пошла кровь. Сделали ФГДС. Лечащий врач сказал, что надо ставить опять зонд. Владимир спросил, можно ли перенести на завтра. Доктор согласился.

— В семь вечера он звонил маме в последний раз. Сказал, что все хорошо, лежит в общей палате, сделали ФГДС, назначили зонд. Но он попросил доктора, чтобы перенесли на завтра, потому что он очень устал, — говорит дочь скончавшегося пациента. — Я не понимаю, если врач целый день наблюдал больного, знал, что он тяжелый, он должен был объяснить, чем чреват отказ от этой манипуляции и подписать документ об отказе. Если у него было внутреннее кровотечение, нужно было брать на стол.

Утром следующего дня, 6 марта, в 7:25 от медсестры был звонок с соболезнованиями.

Дело

— Утром 7 марта мы все приехали к Головину, спрашиваем, как так произошло, что случилось. Он разводит руками: «Я сам ничего не понял». Отца обнаружили в туалете без признаков жизни в 4 утра. В 4:35 констатировали смерть, — говорит Дарья. Врач сказал, что у отца случился рецедив кровотечения.

Хирург Андрей Головин рассказал, что дежурившая ночью медсестра видела, как пациент пошел в туалет, но не остановила, несмотря на то, что ему запретили вставать с постели. На вопрос, почему не взяли его на операцию в понедельник, ответил «Пожилой человек, я его не стал мучить».

По мнению Дарьи, такой пациент должен был лежать в реанимации под наблюдением, а не в общей палате. Историю болезни пациента ни супруге, ни детям не показывают. Говорят, они не являются его законными представителями. Он не подписывал соответствующей бумаги. Родственники погибшего говорят, что никто из врачей даже не принес извинений за смерть 60-летнего пациента.

В выписке одной из причин смерти указан гиповолемический шок – патологическое состояние, из-за быстрого уменьшения объема циркулирующей крови в результате наружного или внутреннего кровотечения. Вскрытие показало, что у пациента было 800 миллилитров крови в животе.

РИА Новости: В 2017 году в Следственный комитет России поступило 6050 сообщений о ятрогенных преступлениях — ситуациях, когда состояние пациента ухудшилось из-за действий врачей. В результате было возбуждено 1791 уголовное дело.

Не добившись никаких объяснений от медиков Республиканской больницы, дети Владимира Аксенова пошли дальше: в Минздрав, в Росздравнадзор, в прокуратуру, в Следственный комитет.

15 мая карельский Минздрав направил ответ на обращение Антона Аксенова (имеется в распоряжении редакции). В нем говорится о том, что «ответ по существу поставленного в вашем обращении вопроса не может быть дан без разглашения сведений, составляющих врачебную тайну, в связи с недопустимостью разглашения указанных сведений».

При этом «нарушений обязательных требований» проверка республиканского Минздрава не выявила. Чиновники предложили ограничиться дисциплинарным взысканием.

Ответ из Минздрава Карелии

Ответ из Минздрава Карелии

Следком Карелии же увидел в произошедшем признаки преступления и возбудил уголовное дело по признакам преступления по части второй статьи 109 УК РФ: причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Доследственная проверка подтвердила что «в результате ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей неустановленными сотрудниками ГБУЗ «Республиканская больница им В.А. Баранова», выразившегося в непроведении Аксенову В.Л. полноценной… терапии, по неосторожности причинена смерть последнему».

Результаты проверки Следственного комитета

Результаты проверки Следственного комитета

 

Результаты проверки в медучреждении, которые детям Владимира Аксенова так и не показали из-за врачебной тайны, направлены на экспертизу в Санкт-Петербург. Следователи собирают доказательную базу. Родственники погибшего твердо намерены дойти до суда, чтобы найти ответы на свои вопросы и добиться справедливости.

Хорошие карельские книги. Почти даром