«Нет никаких чувств. Только пустота»: истории переживших домашнее насилие

«Республика» записала истории двух многодетных мам, которые сбежали от мужчин, которые их систематически избивали. Тема домашнего насилия остается актуальной еще для многих семей. Если вам или вашим близким кажется, что выхода из таких отношений нет и что никто вам не поможет, позвоните в «Мама-дом».

Слушая истории женщин, которых в системе избивают мужья, не понимаешь, как можно терпеть это, жить с этим, смиряться, прощать. На самом деле, проблемы домашнего насилия в большинстве случаев имеют сложные решения. Часто женщина не может сама справиться с ситуацией, ей нужна помощь.

Детская в Мама-доме. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Детская в «Мама-доме». Фото: «Республика»/Михаил Никитин

В Петрозаводске про домашнее насилие хорошо знают в кризисном центре «Мама-дом». Руководитель центра и президент благотворительного фонда «Мама-дом» Людмила Драгунова и ее помощники на общественных началах занимаются помощью женщинам в тяжелых жизненных ситуациях уже седьмой год. Здесь можно спрятаться, чтобы пережить самое трудное время, проконсультироваться по юридическим вопросам, выработать стратегию дальнейших действий.

Сейчас в «Мама-доме» живут несколько женщин, которые сбежали сюда от мужей, их избивавших. «Республика» записала две истории. Наша задача заключалась не в том, чтобы дать оценку действиям этих женщин, а чтобы помочь другим найти в себе смелость разорвать абьюзивные отношения и попробовать начать другую жизнь.

История Алёны

Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Наша собеседница — симпатичная молодая женщина Алёна (имя изменено). В «Мама-доме» она живет уже несколько месяцев. О своем опыте жизни с мужчиной, который поднимал на нее руку, говорит спокойно — эмоции уже улеглись, появилась новая цель.

— У меня уже почти всё решено: я и работу нашла, и дети пристроены. Собираюсь скоро уходить. В «Мама-доме» я с двумя детьми: 6 и 7 лет. Старшая дочка сейчас живет с моей мамой.

 — Как вы сюда попали?

— У меня начались проблемы с мужем. В какой-то момент он стал маниакально подозрительным. Например, он считал, что кто-то ему наколдовал несчастий. Он ездил в мечеть (он мусульманин), ходил «очищаться», сказки какие-то придумывал, меня обвинял в каких-то бедах. Сначала я вообще не понимала, что происходит — настолько невероятными были его истории. Предлагала ему сходить в больницу, пройти обследование. Но он не верил, что болен. Потом началось рукоприкладство. Он меня бил каждый день.

Он подозревал меня во всем: что я украла у него 2,5 миллиона, что я навела на него порчу. Вывозил меня в лес, требовал деньги, которые я якобы у него украла, бил. Дома бил постоянно. Делал это по вечерам на кухне, когда дети спят. Средний у меня чутко спит, он прибегал, слышал, как я плакала.

Он старался бить не по лицу. То на ногах у меня были синяки, то на руках. Однажды выбил мне зуб (смеется) Я привыкла уже об этом говорить, сейчас мне полегче. А раньше я домой шла и меня колотило — не хотелось идти.

— Сколько лет вы жили вместе?

— Замуж я вышла в 2015 году. Он съездил в Таджикистан, взял справку, что не женат и не судим, и мы расписались. Поначалу всё было хорошо.

— Вы жили в Петрозаводске?

— У нас был свой бизнес в Медвежьегорске — суши. В поселке, где я жила раньше, не было работы, поэтому я приехала сюда. В Петрозаводск мы приехали из Медгоры. Я его сюда вытащила, когда поняла, что не выдерживаю. К этому времени я уже запланировала побег. В Медвежьегорске мне бежать было некуда. Здесь я планировала на первых порах пожить у подруги в общаге.

— Побег с детьми?

— Куда я без детей? Я детей бы не бросила. Мама моя ничего не знала. Потом я ей позвонила и все рассказала. Случайно ей попалась информация о Благотворительном фонде «Мама-дом». Я даже не знала о нем. Когда мы приехали в Петрозаводск, мама моя сюда позвонила. Людмила Александровна сразу ответила: «Приходите, мы вас ждем». Сначала мы планировали остаться здесь до Нового года, а потом поехать к маме, но Людмила Александровна сказала, что он найдет нас у мамы, что нужно, чтобы прошло время. Он остался жить в Медвежьегорске.

— Как вы сбежали?

— Мы были в «Лотос Plaza», пошли в кафе перекусить. Он отошел на время, и я сразу вызвала такси, взяла детей и уехала. Он искал меня долго по всем моим родственникам. Чтобы он нас не нашел, я удалила все соцсети, поменяла сим-карту, затаилась.

— Что вы планируете делать после отъезда из «Мама-дома»?

— У меня есть квартира в ипотеке в Петрозаводске. Летом дети отдохнут у мамы, я буду работать. С сентября дети будут ходить в школу и в садик рядом с домом. В «Мама-доме» мне помогли решить некоторые проблемы. В апреле у меня был развод. Я подавала на развод раньше, но в феврале он отказался разводиться, попросил отсрочку для примирения. Я наняла адвоката через «Мама-дом», чтобы не пересекаться с ним в суде. Чтобы он меня не видел и не знал, где я нахожусь.

Сейчас я надеюсь на мирное разрешение ситуации. Может, какой-то диагноз поставят ему.

 — До мужа вас кто-нибудь бил когда-нибудь?

— Нет.

— Вы прощали его?

— Да, и не один раз. Не то, чтобы прощала. Я просто не знала, куда мне бежать. Знакомых в Медгоре у меня было мало. Он ходил за мной по пятам, проверял телефон, чего-то постоянно боялся. Убежать незаметно, да еще и с детьми, я не могла. И в Петрозаводске было больше возможностей скрыться.

— Детей он не обижал?

— Детей не трогал. Средний видел много чего. Напуганный был, плакал. Как только папа начинает повышать голос — всё, он понимает, что что-то сейчас будет. Сам он к детям относился хорошо, играл с ними, умел найти общий язык.

— У вас сейчас к нему какое чувство?

— У меня нет никаких чувств. Ни обиды, ни злости, ни страха. Пустота.

История Лии

Лия с дочкой. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Лия с дочкой. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Лия появилась в «Мама-доме» совсем недавно. В течение всего разговора она плакала. У Лии трое дочерей: 8 лет, 2 года и 1 год. Дети Лии тоже в «Мама-доме».

— Я пришла сюда 24 апреля за помощью. Меня бил мужчина, и я ушла из дома, хотела, чтобы он не преследовал меня. С этим мужчиной я познакомилась в 2020 году на автовокзале в Медвежьегорске. Он представился, показался мне хорошим человеком. Сказал, что не пьет. Это оказалось неправдой. Мы начали жить вместе. Когда я с ним познакомилась, у меня уже была дочка от первого брака, Настя.

Он бил меня, когда напивался. В трезвом состоянии он мог только оскорблять, выкрикивать плохие слова: «тварь» и тому подобное. А когда выпьет, начинает поднимать руку. Сколько раз я его прощала.

Он начал меня бить, когда я забеременела. Он был недоволен этим фактом. Когда он ударил в первый раз, я от него ушла. Он раскаивался, просил прощения, долго просил. Я простила, вернулась. Потом я снова забеременела, и он меня снова бил.

Я вызывала милицию, был суд. Ему дали 150 часов отработки. Он их отработал. Я думала, он после этого будет спокойнее, но он все равно поднимал на меня руку. Нередко при детях. За три года совместной жизни он довел меня до такого вот состояния. Раньше я была сдержанней, плакала редко.

— Вам хочется, чтобы его строго наказали?

— Я не знаю, но я не жалею его. Надо сходить в полицию снова, написать заявление.

— Почему вы не ушли от него совсем?

— А куда? К маме? Мама к этому была не готова.

Лия и дочки. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

Лия и дочки. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

— Я знаю, что вы трижды обращались с просьбой пожить в «Мама-доме», вас ждали, но вы собрались только на третий раз. Почему?

— Я не могла сразу на это решиться, сейчас жалею. Сейчас я сбежала от него, вычислила момент, когда его не было у наших дверей. Он караулил меня после того, как я его выгнала из-за очередного избиения, сидел в подъезде. Когда ушел, я собралась по-быстрому, мама помогла мне, и мы убежали.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Хочу как-то поменять жизнь, уйти от этого мужчины. Хочу, чтобы мне помогли вернуться к той жизни, которая у меня была раньше. Чтобы у меня не было такого, чтобы меня били. Я хочу, чтобы он меня оставил в покое.

— Вам будет где и на что жить?

— Сейчас я не работаю — маленькие дети. Раньше работала уборщицей. Я получаю пособие на троих детей и пенсию по инвалидности. Мой доход около 11 тысяч. Мне есть где жить, но я не знаю, как вернуться в ту квартиру, где он может меня подкараулить. На лето я уеду в деревню. Пока не знаю, что буду делать осенью.

— Что вы чувствуете сейчас в отношении этого человека?

— Обиду. Боль. Страх. Я постоянно боюсь. Боюсь, что он не оставит меня в покое.

— Родственники вам помогают?

— Моя сестра живет со своей семьей. Есть брат, который живет с мамой, другой брат в Мурманске. Они могут, если что, помочь мне деньгами, посидеть с детьми, забрать кого-то из школы или садика. Но они не могут решить за меня мои проблемы.

— Расскажите про своих детей.

— Старшая дочка учится в первом классе. Она любит рисовать, умеет читать. Любит музыку, танцевать, петь. Средняя уже хорошо разговаривает. Младшая не так давно научилась ходить. Между собой они иногда ладят, а иногда что-то делят. Маму, например, делят.

— Вы верите, что сможете вернуться к прежней жизни?

— Я думаю, что нужно постараться.

С Людмилой Драгуновой в Мама-доме. Фото: «Республика»/Михаил Никитин

С Людмилой Драгуновой в «Мама-доме». Фото: «Республика»/Михаил Никитин


Напомним, кризисный центр для женщин в тяжелой жизненной ситуации создан Благотворительным фондом «Мама-дом». Фонд не имеет государственной поддержки, он существует на пожертвования благотворителей. Если вы нуждаетесь в поддержке или хотите помочь, позвоните по телефону:
+7-921-460-21-07.

 


В проекте «Семья» мы рассказываем о том, насколько по-разному счастливы семейные люди. Чаще всего разговор про это счастье имеет отношение к детям: родным, приемным, особенным — разным. Через что нужно пройти, чтобы взять на воспитание ребенка из детского дома? Как вырастить детей свободными и радостными? Как преодолеть свои страхи и не зависеть от мнения окружающих? В «Семье» мы все вместе говорим о главных вещах, примеряем на себя опыт других, спорим и удивляемся.