«Я помогал товарищам самореализоваться»: музыкант группы «АукцЫон» импровизировал в «Краях»

Российский авангардный саксофонист, участник группы АукцЫон Николай Рубанов приезжал в Петрозаводск, чтобы вместе с карельскими музыкантами «оживить» немой фильм 1924 года «Аэлита» Якова Протазанова.

«Аэлиту» Якова Протазанова показали в Творческом пространстве «Края» в арт-кластере на улице Ригачина. Происходящие в фильме странные события сопровождала музыка, которая не была иллюстрацией происходящего, но придавала зрелищу дополнительный смысл. И время (начало 1930-х годов) с его атмосферой, и сюжетные повороты, связывающие героев разных планет, и наше представление об этой эпохе поисков нового языка в искусстве, — все было в музыке.

В составе секстета, озвучивавшего фильм, были карельские музыканты: Ольга Гайдамак, Саша Мишкин, Виталий Новицкий, Владислав Демин, Саша Леонов и саксофонист из Петербурга Николай Рубанов.

Николай Рубанов - авангардный джазовый музыкант, саксофонист группы «АукцЫон». Фото: «Республика» / Михаил Никитин

Николай Рубанов — авангардный джазовый музыкант, саксофонист группы «АукцЫон». Фото: «Республика» / Михаил Никитин

Николай Рубанов, легенда авангардного джаза, приехал в Петрозаводск по приглашению хореографа Александра Козина, который специализируется на организации интересных событий не мейнстримного толка. На следующий день после показа звучащей «Аэлиты» саксофонист «АукцЫона» показал желающим технику музыкальной импровизации SoundPainting.

После кинопоказа «Республика» поговорила с Николаем Рубановым о практике озвучивания немого кино и о музыке в целом.

— Насколько уникально такое звучание, сопровождающее кино?

— Поскольку сегодня получился такой состав музыкантов, звучание можно назвать уникальным. Вообще истории озвучивания немых фильмов уже очень много лет. Как только появилось немое кино, его начали озвучивать. Процесс шел параллельно с развитием кинематографа. Здесь нет ничего нового, но современные инструменты и современное музыкальное бытие предоставляют другие возможности, другие способы выражения. Современная озвучка совсем другая. Уникальность в этом тоже есть. Режиссер фильма, скорее всего, тоже слышал какую-то музыку, но она была совершенно другой, и уже никто не знает, какой она была. Сто лет прошло, и получилось так.

Николай Рубанов на лаборатории по музыкальной импровизации. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

Николай Рубанов на лаборатории по музыкальной импровизации. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

— От чего зависит настрой звучания? От темы?

— Вы же заметили, что мы не занимались иллюстрацией. Монтаж фильма — это чередование темных и светлых кадров. Это определенный ритм, который видно даже сквозь повязку. Если надеть шлем, то это будет абсолютно оторванный видеоряд и музыка. Мы попытались создать параллельный сюжету картины аудиомир. И попытка, как мне кажется, получилась.

Много лет назад мы озвучивали «Аэлиту» бОльшим составом. Это было более сложно. Большое количество музыкантов провоцирует избыточное многословие. Один сказал, другой хочет добавить, и процесс становится некоррелируемым. А сегодня нам удалось не перегрузить, композиционно получилось все очень правильно: была экспозиция, развитие, была кульминация и кода.

Николай Рубанов в Петрозаводске. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

Николай Рубанов в Петрозаводске. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

— Можно ли отрепетировать такую импровизацию?

— Есть разные подходы к озвучиванию фильмов. Это можно делать по некоему плану. И этот метод хорошо работает, но требует подготовки. Я, например, только сегодня утром приехал из Петербурга, а вечером мы уже играем здесь. Сценарное озвучивание фильма очень трудоемко, хотя там есть возможность тщательно иллюстрировать видеоряд. Но насколько это нужно, не понятно. Уже все сыграно в направлении таперства. В такой реализации, как у нас сейчас, происходит раскрытие каждого музыканта. Это то, что из глубины души идет, выплескивается…

— Это абсолютная импровизация?

— Абсолютная импровизация — это мираж, очень удобный термин, который помогает напустить туману. Это у нас … Обычно это любят джазовые музыканты, у которых все отрепетировано. На самом деле все гораздо сложнее. У каждого музыканта со стажем есть наработанные движения, приемы и так далее. Тут ценность не в том, что это непредсказуемо. Это предсказуемо, потому что параллельно идет видеоряд, уже есть детерминированность. Но реализация все время разная. Этот же состав может сыграть завтра, и будет совершенно другая история. И в этом красота момента. Все примерно знают, что будет, но реакции будут другими.

Участники музыкальной импровизации. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

Участники музыкальной импровизации. Фото: «Республика» / Михаил Никитин

— Вы — постоянный участник литературно-музыкальных проектов (перформанс «Поэзия Серебряного Века», фантазия по повести Гоголя «Записки сумасшедшего» и другие) Почему вас это привлекает?

— Такое сейчас время. Есть интерес к музыкальному слову, к музыкальным спектаклям. Я сам не ожидал, что буду играть в подобных проектах. Есть предложение — я участвую в процессе. Возможно, я бы с бОльшим удовольствием играл радикальную громкую музыку на большой сцене, но нет уже этих больших сцен, где подобную музыку хотели бы слышать, поэтому все происходит в разных местах с разным уровнем интенсивности. Но происходит.

— Что вам сейчас интересно?

— Мне интересно жить. Время сейчас не простое, но человек умеет приспосабливаться. Что будет дальше, я не знаю. Я перестал строить футуристические прогнозы, потому что это бессмысленно.

После выступления к Николаю Рубанову подошел один из музыкантов — участников процесса — и сказал, что для него было большой честью играть с ним.

— Честь не честь. Не надо педалировать эту ситуацию.

— Вы играли божественно.

— Ничего я сегодня не играл — смотрел кино, слушал окружающих. Как говорил барабанщик Александр Емельянов, я ничего не делал. Я помогал товарищам самореализоваться.