Ливвики, не людики

Ливвики — карелы южные, шумные и веселые. Живут по большей части в национальном Олонецком районе и Приладожье, говорят на ливвиковском наречии карельского языка. И калитки у них не калитки, а šipainiekat / щипаниекат. Потому что так понятнее.

Карелочка. Фото: Игорь Георгиевский

Карелочка. Фото: Игорь Георгиевский

В Олонецком районе больше половины жителей — карелы. За исключением села Михайловского (где живут крелы-людики), все они — ливвики.

На родном языке всё еще говорят в деревнях, в семьях. Ливвиковское наречие изучают в школах и детских садах. Редко, но можно услышать здесь по-настоящему свободный карельский язык.

В деревне

Мария Федоровна Трофимова зимой живет в Олонце, а с весны до осени — у дочери, в Нурмолицах.

— Мне уже 77 лет. Может, не столько бы хотелось, чтобы было, но у каждого своя жизнь. У меня две дочки, четверо внуков, пять правнуков. Жизнь идет своим чередом, лишь бы я успевала всё! Грядки вот у меня, рыбалка, хожу в лес за ягодами, за грибами. И просто так хожу, даже если там ничего нет — свежий-то воздух никуда не девается! Вот жила у меня летом правнучка, Настя. Я какую ягодку найду (хоть две малинки), принесу ей. А как она уехала, я пошла, нашла ягоды — некому нести!

Мария Федоровна — карелка, выросла в деревне Кельнаволок (сейчас это Коткозерское сельское поселение). Говорит, вся деревня была — 13 дворов. И не помнит, чтобы кто-то хоть раз серьезно поссорился. Потому что ливвики дружные. И работали много, некогда ругаться.

 

Детство у Маши было послевоенное, голодное. Ели кашу овсяную (из крупы) с бараньим жиром да суп из сущика. Поэтому, говорит, и выросла такая маленькая. Калитки? Это уже потом, когда полегче жить стали, мама любила печь.

— А я не люблю! Возни много. Мне бы вместо вот этих вот калиток прихватки шить, лоскутные. Я вообще с иголкой в руках родилась, всегда у мамы тряпицы тащила — кукол делала, потом одежду им. И сейчас всю зиму в Олонце одеяла шью, половики тку. Очень люблю. Но лето в деревне у меня отбери — зачахну, наверное.

В Нурмолицах, говорит Мария Федоровна, есть с кем по-карельски поговорить, не все еще язык забыли. И правнуков ливвиковскому понемножку учит: педагогический опыт как-никак, 30 лет проработала учителем младших классов в Верховье.

— Я тогда с русского на карельский много переводила, чтобы преподавать. Материалов-то не было для работы. И песни переводила. Хотите, спою?

Хотим.

В школе

А вот класс у нас будет совсем не олонецкий. В Петрозаводске, в Финно-угорской школе имени Лённрота этим вечером собрались те, кто хочет говорить как ливвик.

Это первое занятие на курсах карельского языка — для всех. Для школьников и взрослых, для студентов и пенсионеров. Полуторачасовой урок раз в неделю, бесплатно. Обещают не ставить оценок, но задавать будут много.

 

Анастасия Афанасьева преподает финский и карельский в Петрозаводском университете. На курсах она ведёт ливвиковское наречие (преподают здесь и людиковское, и собственно карельское). В прошлом году было две группы, 15 и 18 человек. В этом году народу пока записалось меньше.

— Я сама из Вешкелицы, — говорит Анастасия. — Из карельской семьи, у меня все-все говорят на ливвиковском: и родители, и дедушки-бабушки. Я этого не помню, но до того, как пошла в детский сад, только по-карельски говорила. И в школе язык с первого класса изучала, и в университете продолжила.

В прошлом году на курсы приходили воспитатели из детских садов: чтобы научиться самим и потом научить детей. Были и школьники, и студенты не с финно-угорского отделения.

— Вообще-то я с семьей живу в Мурманске, — говорит Светлана Ильюшкова. — Но это лето мы с дочерью провели в моем родном Кескозере. И она захотела выучить карельский. В деревне, конечно, мало осталось носителей языка — все старенькие, многие умерли. Но говорят! И дочери захотелось с ними говорить по-карельски.

Светлана Ильюшкова. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Светлана Ильюшкова. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Дочь Светланы — бухгалтер, сама она — банковский работник на пенсии. Никакой филологии. Сейчас дочь вернулась в Мурманск, а Светлана задержалась в Петрозаводске. И будет пока ходить на курсы, чтобы подтянуть свои знания, а то понимать-то всё понимает, но не говорит.

 Журналист Алёна Сянтти — финка, знает финский, работала в национальной редакции Карельского телевидения.

Алена Сянтти. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Алёна Сянтти. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

 — Когда я училась в университете, нам карельский не преподавали, — жалеет Алёна. — Я давно хотела записаться на курсы. Впервые такая мысль появилась пять лет назад, когда начала снимать программу «Карельские истории». Но не было времени, а сейчас всё сошлось. Карельский я люблю и хочу не только понимать своих друзей-карелов, но и говорить с ними на языке.

Евгений Каракин уже семь лет преподает на курсах собственно карельский. В этом году у него 25 учеников, а бывало, и полсотни набиралось. Возраст — от 25 до 70.

— Почему к нам приходят, перечислить причины? Карельские корни; дома говорят — хочу понимать; живёшь в Карелии — надо знать; ребёнок в школе изучает — хочу помочь; похож на финский и курсы бесплатные. А кто-то и вовсе изучает языки для профилактики болезни Альцгеймера.

Первый год занятий — бесплатный. Со второго года цена почти символическая: 150 рублей за полуторачасовое занятие.

 

Вы, кстати, знаете, сколько букв в карельском алфавите? Точно, 28.

Кстати, один из учеников в этом году пришел на курсы изучать ливвиковский, потому что хочет составить фамильное древо. И чтобы побольше узнать о предках, собирается поговорить с деревенскими стариками. По-карельски.

В музее

В мире существует один-единственный музей карелов-ливвиков, и находится он, естественно, в Олонце.

 

— Этнографические коллекции, которые хранятся в нашем музее, собраны здесь, на этой земле, — рассказывает директор музея Наталья Николаева. — А земля наша — Олонецкий район, территория многовекового проживания карелов-ливвиков. И предметы, которые мы храним, напрямую связаны с жизнью народа. Они были в обиходе у местных жителей, они сохраняют не только память — но и человеческую энергетику.

В коллекции музея, кстати, есть работы Наташиной бабушки — «поймитту», вышивка по тканой сетке, белым по белому.

Наталья — карелка. На ливвиковском говорит, хоть и не так свободно, как говорили в ее семье когда-то. Как ни жаль, считает она, но живой повседневный карельский уходит из жизни жителей Олонца.

Олонецкому музею в этом году исполнилось 60 лет. Располагается он в парке, в старом купеческом доме — экспозиция небольшая, зато и наскучить не успевает.

Тут вам расскажут про карельский дом и семейный уклад, про обряды и поверья — от рождения до похорон. Всё, что вы хотели уточнить про ливвиков. Можно, кстати, проехаться по интерактивному этнографическому маршруту «Что деревня — то обычай». Чтобы погрузиться, так уж погрузиться.

— Туристы в конце экскурсии всегда просят что-нибудь сказать по-карельски, — улыбается Наталья. — Всем же интересно, как звучит ливвиковская речь.

Ну и мы попросили.

Абзац