Дети / Lapset

Чем занимались карельские дети в эпоху до гаджетов? До книжек с картинками? До обязательных школьных уроков? Готовились к взрослой жизни. Возраст «вхождения в разум» в деревне наступал лет в семь-восемь. А дальше — ежедневная тяжёлая работа.

Но начнём мы всё-таки не с этнографии, а с книжек и картинок. В издательстве «Речь» вышла на русском языке «Собачья Калевала» — история, которую придумал и нарисовал финский художник Маури Куннас.

 

Давным-давно, когда мир был ещё совсем юным, далеко на севере, в землях Калевалы, жило дикое и свободное собачье племя. По соседству, в тёмной Похьёле, проживал отчаянный и злобный волчий народ. А на землях между ними обитал маленький, но выносливый кошачий род.

Национальный собачий эпос, записанный Маури Куннасом, поведает правдивую историю о соперничестве собак и волков за главенство в северных лесах, о разных приключениях и о том, какую роль во всём случившемся сыграли кошки.

В Финляндии «Калевалу» Куннаса изучают на школьных уроках

В Финляндии «Калевалу» Куннаса изучают на школьных уроках

Маури Куннас в эпоху до детских книжек рисовал рок-комиксы Nyrock City и политические карикатуры в Helsingin Sanomat. А потом ударился в детство.

«Книга финских эльфов» / Suomalainen tonttukirja вышла в 1979-ом. Сегодня Маури — самый успешный финский детский писатель, его книги переведены на 26 языков. Теперь — и на русский.

В самом конце мая писатель принял участие в Санкт-Петербургском книжном салоне–2016, где представил свои книги. Небольшое интервью:

Семья / Pereh

Но вернёмся к истории. Традиционные карелы жили большими семьями: в одном доме несколько поколений. Главный – мужчина, потом жена, сыновья, дочери, внуки. Детей всегда было много.

Детство карелы (да и финны, и вепсы) рассматривали как одну большую подготовку к главному – взрослой самостоятельной жизни. За несколько лет человека нужно было научить всему, без чего в традиционной деревне не выжить.

Во дворе крестьянского дома. Олонецкая губерния, 1905—1913. Фото: Н.Шайжин. Из архива Национального музея Карелии

Во дворе крестьянского дома. Олонецкая губерния, 1905—1913. Фото: Н.Шайжин. Из архива Национального музея Карелии

Обычно в семье было от трёх до семи детей. Большее количество (как и бездетность) переживалось как несчастье – всех надо было выкормить, вырастить. Но треть младенцев умирали уже в первый год — профессиональная медицина была доступна немногим.


Олонецкая губерния (1909):
на 60 тысяч жителей 8 врачей и 18 повивальных бабок.

Архангельская Карелия (1909):
на 25 тысяч человек 3 фельдшера и 2 повивальные бабки.

Семьей карелы обзаводились не слишком рано: исследования показывают, что в брак вступали девушки старше 22 и юноши от 25 лет. Две трети браков приходилась на тридцатилетних (и старше). Детей в карельских семьях воспитывали любовью и лаской.

«Ana njokkoo / Дай носик!» – так нежничали мамы с маленькими детьми. Фото: И.Инха, 1894

«Ana njokkoo / Дай носик!» – так нежничали мамы с маленькими детьми. Фото: И.Инха, 1894

Роды /  Lapsensuandu

Дети у карелов рождались, как правило, здоровыми ещё и потому, что в деревнях редко пили что-то крепче пива. В деревенских семьях женщины не употребляли алкоголя совсем и считали это мерзостью, да и мужчины не увлекались.


«Карел ни за что не пойдет в буден в кабак, ни за что не снесет туда жениных нарядов и не пропьет сошников и семенной ржи. Он строг к себе и всегда найдет в себе достаточно сил, чтобы противостоять соблазну… Карел знает вкус водки, но потребляет ее умеренно, в будни — как исключение».

Николай Лесков

Готовиться к появлению ребенка женщина начинала, как только узнавала о беременности. Первым делом самое важное: будущая мать обвешивалась оберегами и расплетала левую косу – чтобы не сглазили.

Жизнь девушки во время беременности менялась круто. Беременной нельзя было смотреться в зеркало (ребенок вырастет уродом), ходить на кладбище и смотреть, как убивают скот (родится мертвым). Срок беременности раскрывать посторонним тоже запрещалось – порчу наведут.

Работала будущая мать до самых родов, причем иногда в поле. Начнутся схватки под открытым небом – там и рожать.

Экспозиция в Шелтозерском вепсском этнографическом музее. Фото: Ирина Кулакова

Экспозиция в Шелтозерском вепсском этнографическом музее. Фото: Ирина Кулакова

Если схватки всё-таки случались дома, роженицу срочно вели в специально растопленную баню (или в хлев). Ей распускали волосы и следили, чтобы на одежде не было узлов и застежек. Принимать роды приходила повитуха, если ее не было — свекровь.

Ребёнок /  Nännilapsi

Когда ребенок появлялся на свет, его купали: в воду бросали первые обереги – пепел, серебряные монеты, ячменные зерна.

«Пакет» для новорожденного был небольшим — и для современного человека отчасти пугающим:

В дом мать с ребенком могли вернуться только через несколько дней после родов, хотя некоторые свекрови-староверки держали невестку в бане неделями. Когда они всё-таки переступали порог, проводился еще один ритуал: нужно было принять в семью нового члена.

Для этого невестка кланялась свекрови в ноги и просила ее «присматривать за дитём». Потом девушка должна была подарить свекрови сарафан, а свекру – рубаху. Перед тем как пройти обряд церковного очищения, роженица не могла ходить в церковь и на кладбище, должна была спать на полу за занавеской, ела из отдельной посуды.

 

Крестить ребенка могли не только в церкви, но и дома: добраться до церкви порой мешали непогода, бездорожье, зимой – снег. Если опасались, что только что родившийся младенец может не выжить, крестить его могла и повивальная бабка.

Имя ребенку выбирали по святцам. Для крещения находили двух крестных – мать и отца. На крестины собиралась вся родня: гости одаривали младенца, крестные родители приносили самые дорогие подарки (обычно ткань или рубашку). Родители в ответ дарили крестным рубахи, полотенца, варежки, чулки.

Игры и игрушки / Kižat da bovat

Карельский ребенок жил в суровых условиях: кругом камень, вода и дерево. Даже мячи до середины XX века изготавливали из бересты. Иногда вместо мяча и вовсе использовалась палка (играя в «городки», ее подкидывали вверх – и ловили).

Зима долгая — популярными были игры на льду и снегу, катание с горы на санках. В кюккя играли и летом, и зимой.

Народу на команду всегда хватало. Фото: Деревянная архитектура Карелии

Народу на команду всегда хватало. Фото: Деревянная архитектура Карелии

Игра «оленпа» («я есть»). Правила

Играли обычно мальчики 12-15 лет (иногда брали и девочек). 10-20 человек делились на две равные команды. Жребием решали, какая команда первой будет догонять, какая – убегать.

Водящие должны были осалить убегающих, после чего команды менялись ролями. Побеждала та команда, все игроки которой успевали выбежать за черту.

Знакомо?

Девочки, конечно, играли в куклы. Тряпичная кукла была в каждом деревенском доме, в некоторых семьях — десятки деревенских «барби».

Куклы-закрутки были самыми распространенными: свёртывали в скалку кусочек ткани, обтягивали «лицо» белой тряпицей и стягивали ее на уровне шеи. Из остатков ткани делали руки и рубашку. Когда девочки подрастали, они шили кукол посложнее и сами мастерили для них одежду по канонам своего села.

Самостоятельно делать кукол девочки начинали лет с пяти. Фото: Центр традиционных ремесел

Самостоятельно делать кукол девочки начинали лет с пяти. Фото: Центр традиционных ремесел

Возраст / Igä

За детские поступки полную ответственность несли родители. Детство воспринималось в карельской деревне как одна большая подготовка к самостоятельной жизни (как и у большинства народов), но где-то посредине детства наступал переломный момент, который карелы называли «вхождением в разум».

Этот возраст в Карелии – семь-восемь лет. До этого к детям относились снисходительно, говорили: lapsel on lapsen mieli / у ребенка и ум ребячий. Не блещущих интеллектом взрослых тоже сравнивали с детьми: lapsen mielet on piäs / детский ум в голове.

 

До семи-восьми лет карел носил ладанку с кусочком пуповины – как оберег, в котором была сосредоточена материнская сила. Карелы считали, что пупок напрямую связан с разумом человека. Его потеря могла сделать ребенка безумным и несчастным.

«Вхождение в разум» совпадало с переменой зубов – с молочных на коренные. Когда молочные зубы выпадали, их выбрасывали за печку с приговором «Hiirel šittua, minul kuldua / Мышке – дерьмо, мне – золото».

Семилетнего карела пускали в церковь на исповедь, с восьми лет можно было приступать к учебе в школе.

Работа / Ruado

«Войдя в разум», ребенок начинал по-настоящему помогать родителям. Для детей старше семи делали специальные инструменты небольших размеров – цепы, грабли, косы.

 

Семилетние дети могли работать не только в своей семье. Девочки иногда нанимались няньками в дома богатых односельчан (а иногда уходили для этого в соседнюю деревню), мальчики помогали пасти скот на выгоне.

Чуть позже, в 12-13 лет, подростки часто уходили на заработки в другие губернии. Самым популярным городом для жителей Олонецкой Карелии был Петербург, в то время столица.

Но это уже совсем другая история.


К уроку готовились:
Евгений Лисаков, журналист
Татьяна Бердашева, научный сотрудник Национального музея Карелии
Игорь Фомин, художник
Павел Степура, дизайнер
Елена Фомина, автор и редактор проекта «Уроки карельского»

При поддержке Министерства Республики Карелия по вопросам национальной политики, связям с общественными, религиозными объединениями


«Уроки карельского», национальный проект «Республики». Мы рассказываем о народе, который столетиями жил на берегах Онежского и Ладожского озер, о наших предках и современниках — о людях. История и природоведение, литература и география, труды и физкультура: всё о карелах, финнах, вепсах.

Хорошие карельские книги. Почти даром