Рада и мир

Рада не ходит в сад. Она ходит в бассейн, на памп-трек, в горы и в море. Общается на двух языках и знает, как устроен мир не хуже учеников начальной школы. Раде скоро будет четыре года. Её мама и папа воспитывают ребенка по своим правилам.

«Детский сад-школа-вуз-работа-пенсия». Такой план жизни оказался неподходящим для семьи Ольги Кочановой и Николая Поташова, и они придумали свой. Ольга руководит спортивным клубом для малышей «Старт» и воспитывает дочку. Папа зарабатывает основные деньги в семью и воспитывает дочку. Все они очень любят спорт, свободу передвижений и вообще внутреннюю свободу. Казалось раньше, что такой стиль жизни могут себе позволить только европейцы.

О том, как может быть устроена семья, о воспитании, спорте и языческом мировоззрении «Республика» разговаривает с Ольгой Кочановой.

Действующие лица

  • Ольга Кочанова — мама и тренер. Терпеть не может шаблонов, в ее семье важными процессами управляет не государство и не общество, а сами домашние.
  • Николай Поташов — папа. Работает системным администратором в очень крутой энергетической компании. Его собственной энергии хватает на поддержку дела жены и на свои экзотические увлечения.
  • Радамира — дочь. Ей почти четыре года. Она чемпионка соревнований, трюкачка и почти английская барышня.

Радамира. Коляске — нет!

— Рада в садик не ходит вообще?
— В муниципальный не ходит, в свободном режиме занимается в детском языковом центре. Ей очень нравится говорить по-английски. У нас билингвальная семья. Я говорю с ней на английском, а с папой она общается по-русски.

— Вы хорошо знаете язык?
— Я сама из 17-й школы и получила образование по специальности «история и английский язык». Отделение было в свое время придумано на истфаке ПетрГУ для подготовки учителей по совмещенным специальностям, например, для сельских школ. Я понимала, что ребенка нужно обучать второму языку либо с самого рождения, либо отдавать его учителям сразу, как только он начнет разговаривать. Сразу я как-то не озаботилась этим вопросом — много было другого. Мы начали в год и восемь, когда она заговорила.

— Как-то рано она у вас заговорила!
— Я с ней всегда разговаривала. Даже когда она спала. Я постоянно гуляла с ней в слинге — общаться было удобно.

— В коляске вообще не возили ребенка?
— В 10 месяцев Рада научилась ходить, и до года мы использовали коляску как место для спанья. Потом коляску даже не доставали. Я думаю, что приоритет слинга — одна из причин хорошего физического развития Радамиры. Хотя это не было моей целью, конечно.

Когда ребенок так близко, с ним удобно разговаривать! Фото из личного архива Ольги Качановой и Николая Поташова

Когда ребенок так близко, с ним удобно разговаривать! Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Школа. И никаких оценок!

— В какую школу пойдет Радамира?
Мы пока не решили, пойдет ли она вообще учиться в государственную школу. Меня очень интересует идея самообразования ребенка. Я только что вернулась с питерского семинара Любови Сгонник, специалиста по семейному образованию детей. Она рассказывала про образование детей вне школьной системы, про то, как учить самим, какие минусы есть в домашнем образовании и подводные камни. Эта система, конечно, подходит не для всех детей. Через неделю съезжу еще к ней на тренинг.

— Вы хотите обойтись совсем без школы?
— Это не окончательное решение. Думаю, что у меня еще есть время подумать — по нашим законам в первый класс можно записывать детей в возрасте до 10 лет. Хотя подготовка ребенка к школе и подготовка к самообразованию — разные вещи. В первом случае ребенка нужно готовить к жизни в коллективе, воспитывать усидчивость. Во втором — все наоборот. Ребенок должен иметь навыки самоорганизации, быть готовым к не шаблонной работе.

Букварь прочитан в три года. Что будет дальше? Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Букварь прочитан в три года. Что будет дальше? Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Поделитесь опытом, как объяснить трехлетке, почему агурец пишется "огурец", а харашо - "хорошо"? Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Поделитесь опытом, как объяснить трехлетке, почему агурец пишется «огурец», а харашо — «хорошо»? Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

— Но мама или папа, самостоятельно обучая ребенка, должны бросить свою работу, все дела и сосредоточиться на учебном процессе!
— Я точно не смогу сидеть с ребенком и учиться вместе с ним. У меня не хватит терпения на какие-то вещи. Если я по несколько часов в день буду сидеть с дочкой и разжевывать ей материал, то мое время будет потрачено бездарно. Да, на первых этапах нужно быть рядом, а потом ребенок будет все делать сам. Тут важна правильная мотивация человека. Если я все же выберу школу, то постараюсь даже вопросов не задавать, что задано и как идут дела в школе, не то чтобы сидеть с ней и делать уроки. Увольте!

— Маленьких ведь нужно все равно контролировать…
— Проверять уроки не стоит и начинать. Иначе это войдет в систему, которая никому не нужна. Я по себе помню: если я не хотела что-то делать, родители могли хоть запроверяться. Вопрос мотивации гораздо важнее.

— А какая может быть мотивация у ребенка к учебе?
— Любой ребенок любит учиться и узнавать новое. Школьная система направлена на шаблонную работу, от которой ребенок устает. Если интерес не задавить, он будет учиться с удовольствием. А в школе работает система кнута и пряника. Это стимулирование, а не мотивация. Ребенка можно попробовать вдохновить на изучение темы так, чтобы он понял, зачем ему все это нужно знать. Конечно, тут усилия родителей нужны. И какая разница, сколько клеточек он будет отступать от слов «домашняя работа»? Зачем его в семь лет заставлять заниматься каллиграфией? И потом еще очень хочется избежать оценочной системы. Ребенка нельзя оценивать! Как этого избежать в школе?

Любовь и спорт. Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Любовь и спорт. Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

— А как тогда учить ребенка, если ты не физик, не математик и даже не географ? Нанимать репетиторов?
— Не обязательно. Дочка Любови Сгонник окончила школу в 14 лет. А начала учиться сама в восемь лет. Ребенок ежедневно планомерно занимался по определенной системе. С 12 лет — абсолютно самостоятельно. Репетиторов приглашали только в том случае, если человек хотел какие-то предметы изучить углубленно. Репетиторами были преподаватели вузов или аспиранты, а не школьные учителя, которые натаскивают на программу. На самом деле, освоить федеральный школьный минимум может всякий. Ничего сложного здесь нет. Я смотрела программу начальной школы. Да, Радамира сейчас не сдаст технику чтения и не сможет заниматься в прописях, но процентов 50 школьного минимума она уже освоила к своим четырем годам.

— Оценки по физкультуре она уже, наверное, сможет получать «автоматом»!
— Сейчас мы не знаем, что будет с ее занятиями активным спортом. Может, она что-то бросит. Или решит углубить. Или добавить. От этого будет многое зависеть. Решать-то ей. Спорт — это жесткое расписание.

Спорт. Это важно

— Какими видами спорта она занимается?
— Актуальными сейчас остаются велоспорт, горные лыжи, беговел, плавание, летом — ролики. С сентября пойдет на плавание к тренеру, а до этого плавала самостоятельно.

— Вы ее научили плавать?
— В месяц мы пошли в бассейн, а до этого в ванне плавала. С той поры стабильно, с перерывами на отпуск, три раза неделю она ходит в бассейн. Под бассейн подстроен был весь режим ее дня. В полтора года она поплыла самостоятельно. Сейчас она для разминочки проплывает в бассейне стометровку. Пловчиху из нее делать никто не собирается, но год-два пусть позанимается техникой. Потом сама решит, хочет ли плавать дальше.

— Экстрим есть в ее спортивной жизни?
— С точки зрения бабушек на улице — это все сплошной экстрим. Они за сердце хватаются, когда видят, как Радамира гоняет. Она любит кататься с гор и неплохо управляется с большой скоростью на спуске. На беговеле она спускалась с горы на Кургане со скоростью до 40 километров в час. Понятно, что это не по асфальту, не по лесу, а по ровной специальной дорожке. Ей нравится лихачить, запрыгивать на седло, она хочет научиться делать прыжок двумя колесами. Были у нас и падения, но без серьезных последствий.

— На соревнования она ездит с вами или вы с ней?
— У меня сейчас большого интереса к собственным велосипедным тренировкам нет. Я вовсю соревновалась до беременности, усиленнно каталась. Сейчас такого нет. В мае попробовала себя в триатлоне. У меня нет поставленной техники в плавании, бегать я просто не люблю, а на велосипеде давно не тренировалась. У меня была задача — не умереть посередине турнира. Я ее выполнила.

А вообще ребенок самостоятельный. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

А вообще ребенок самостоятельный. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

— А у вас когда личный спорт начался?
— В школе я была освобождена от физкультуры и никакого спорта не было. В институте попала в команду аэробики. Сначала просто пошла позаниматься, потом мы собрали сборную университета. И я начала заниматься всерьез. А велосипедом я увлеклась уже после 25 лет. Купила себе велосипед, стала ездить иногда, потом меня «зацепило» и я стала кататься в любую погоду. У нас сложилась компания из трех человек, куда входил и папа Радамиры. Мы ездили на карьер купаться, колесили по городу, а потом Коля со своим другом решили попробовать себя в соревнованиях кросс-кантри — гонках по пересеченной местности. Позвали меня и мы стали готовиться. Через год записались на Мичуринский веломарафон. Вернулись и все трое начали регулярно тренироваться. У нас появились цели, контактные педали и пульсометры, мы перестали лопать сникерсы, а стали правильно питаться. Много читали по теме. Работа, перекус — и в лес. Каждый день. Летом раз в две недели ездили на соревнования. В основном в Петербург. Потом решили провести соревнования у себя — «Осенний марафон». В районе Сулажгоры сами «накручивали» трассу.

— Федерация не участвовала в ваших затеях?
— Федерация велоспорта в Карелии умерла еще в советское время. Мне предлагали ее возродить, но пока я думаю, что мне это не нужно.

— А сейчас вы работаете постоянно в клубе «Старт»?
— Это вышло случайно. Я в декрет уходила из компании СТК, у меня была приличная зарплата и свой кабинет. Потом стали появляться мысли, что я не хочу отдавать Раду в детский сад. Никакой идеи у меня не было еще, я просто искала, смотрела по сторонам. Когда Раде было два года, мы с девочками собрались и сделали беговельный клуб «Педалей net». Я начала заниматься там с детьми. Думала, что придется как-то совмещать это дело с работой. А потом осенило: может, вообще оставить работу? Я при ребенке, сама могу организовывать процессы и небольшие деньги зарабатывать. Потом мы с девочками разошлись в разные стороны, и так получилось, что у нас в городе стало два беговельных клуба. Свой я назвала «Старт».

— Там у вас дети занимаются только до 5 лет? А потом они куда?
— Для этого мы запустили велосипедную тему. Велосипед и беговел для детей — разные снаряды.

— Николай, папа Радамиры, тоже спортсмен?
— Да, но он с велосипеда переключился на другие виды спорта: занимался кайтингом, серфингом, летал на параплане. Сейчас у него главное —  SUP-серфинг, серфинг с веслом. Можно по гладкой воде ходить или на волне. Можно по рекам сплавляться. Можно рыбачить даже на сапе в теплых морях. Есть йога на сапе. И Рада у меня уже каталась, давали ей короткое весло. В Испании вообще приняты такие прогулки с детьми. У нее есть свой гидрокостюм. Наша квартира вообще похожа на склад спортивного оборудования.

Чтение. «Я не давлю»

— Как вы осваивали чтение?
— Я не заставляю Радамиру читать. У ребенка должен появиться интерес к этому делу, а мы часто даем ответ на еще не заданный вопрос. Когда Раде было два года, мы прикрепили на холодильник магнитные буквы. Когда она меня спрашивала, я ей показывала, где какая буква, а когда нет — вообще ее не трогали. В начале своих трех лет она спросила, как складываются слова. На освоение процесса ушло ровно 15 минут. Я ей показала, она сообразила. Потом купили «Букварь» Жуковой. Когда ребенок готов освоить чтение, он это сделает быстро. Мы недели за две-три освоили букварь. Причем, я ей не давала изучать буквы, которые она еще не произносила. К трем годам у нее «встали» все звуки, и мы «подняли» оставшиеся буквы. Потом ей стало скучно, и мы это дело подзабросили. Сейчас она читает все, что видит — этикетки, меню, вывески. Книги пока не читает. Думаю, что скоро запросит. Я не давлю.

— А как же раннее чтение?
— С точки зрения нейрофизиологии мозга, раннее чтение — это, скорее, минус, чем плюс. Когда у ребенка есть собственная потребность, пусть он читает. Но есть дети, которым до 5-6 лет вообще это «по барабану». Они в это время правое полушарие развивают. Я по этому поводу не переживаю. Детям до 5 лет важнее физическое развитие. Запоминание происходит быстрее при крупной моторике. Дети, хорошо развитые физически, имеют хорошую правильную речь. В год-полтора дети должны разговаривать. У нас нормы сдвинулись из-за недоразвития детей в плане физическом. Слабенькие детки и интеллектуально чуть ниже. Мозг мы как стимулируем? Движением!  Дети должны бегать, лазать и всеми доступными способами познавать мир. Деревенским родителям, например, некогда заниматься «развивашками», но их дети до 7 лет идут с большим интеллектуальным опережением городских.  А мы кричим: «Куда руки в рот засунул?» А ему так положено. У нас: «Мамочка, у вас ребенок сидит на полу. Безобразие!». А у него развитие идет!

Ребенок познает мир не только руками и ногами. Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

Ребенок познает мир не только руками и ногами. Фото из личного архива Ольги Кочановой и Николая Поташова

— Вы сами с этим сталкиваетесь?
— Вот у меня ребенок, хорошо плавающий, прыгает в бассейн. Я стою рядом. И тут какие-то незнакомые бабуськи несутся к Раде и хватают ее. Она пугается. А они: «Мы просто испугались!» Идите в другое место пугаться! Явно годовалый ребенок не сам в бассейн пришел. Я теперь стою и с бортика кричу всем: «Не трогайте руками ребенка!». А на улице сколько раз такое было. Дяденька как-то ухватил Раду, несущуюся на беговеле. Я ему: «Представьте, к вам незнакомый человек подойдет и начнет вас хватать. Точно по лицу получит!».

— А вдруг упадет?
— С нашим спортом мы приучены чтить технику безопасности. Когда она в возрасте до двух лет начала залезать на высокую лестницу, то с середины уже кричала: «Мама, подстраховай меня!» Не разрешала ее трогать, но постоять рядом можно было.

Трудно не схватить такого ребенка. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

Трудно не схватить такого ребенка. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

Вера. Энергия внутри нас

— Кто назвал дочку именем Радамира?
— Я еще до беременности знала, что у меня будет дочка Рада. Над полным вариантом имени думала: Радослава? И в какой-то момент пришло — Радамира!

— Во что вы верите?
— Я не православная христианка. В каком-то смысле я язычница. Язычество — это мировоззрение, не религия. Боги у древних славян — архетипы, представляющие мир в разных проявлениях. И в этих архетипах очень много человеческого. И мне нравится воспринимать мир как единое целое, живой организм, а себя считать его частью. И я разделяю праславянское почтение к предкам, к роду — это одна из основных идей язычества или родноверия. Если я живу по правде, делаю то, что должно, делаю правильно, не предаю себя и свой род — я тоже как бог. Лет в 20 я придумала теорию, объясняющую  разницу в северных и южных верованиях. У нас, на севере, небо низкое. Оно так близко, что боги могли спускаться и ходить среди людей. А на юге небо высокое, там молятся богу, глядя наверх.

Прежде я считала, что наше христианство просто сохраняет некие элементы язычества. Сейчас я уверена в том, что язычество осталось, но обросло некоторыми христианскими деталями.

— Как это помогает жить?
— Кто-то говорит: «Господи, помоги», а кто-то: «Я сам с этим справлюсь». По сути это одно и то же. Обращаясь к Богу, на самом деле, мы обращаемся к себе, вызываем в себе силы, которые помогли бы нам сконцентрироваться на преодолении, найти путь. Так же можно обратиться к божеству. А можно не обращаться, просто почувствовать его силу, слиться с ним, стать им.

Энергия внутри нас! Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

Энергия внутри нас! Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

— Каким вы видите будущее вашей семьи?
— У меня ничего не расписано. Я, скорее, чувствую свои цели и задачи на сейчас и стараюсь им следовать. Отталкиваюсь не от того, что принято, а от того, что я внутри себя ощущаю как правильное, мое. Сейчас моя главная задача — дать Раде устойчивую основу для жизни, стержень, обозначить для нее жизненные ценности. Это, мне кажется, важнее, чем научить ее читать и писать.


В проекте «Семья» мы рассказываем о том, насколько по-разному счастливы семейные люди. Чаще всего разговор про это счастье имеет отношение к детям – родным, приемным, особенным, — разным. Через что нужно пройти, чтобы взять на воспитание ребенка из детского дома? Как вырастить детей свободными и радостными? Как преодолеть свои страхи и не зависеть от мнения окружающих? В «Семье» мы все вместе говорим о главных вещах, примеряем на себя опыт других, спорим и удивляемся.

История подвиги: Петрозаводск изначальный