Защитник

Мы в Карелии гордимся древними деревянными часовнями и церквями, любим показывать их туристам. Но мало кто знает, что всего 50 лет назад эти памятники продавали на дрова по 30 рублей за штуку. На их защиту здесь, в республике, публично встал писатель Дмитрий Балашов. И победил. Но и о нем, и о его борьбе быстро забыли.

Церковь Успения в Кондопоге, Успенский собор в Кеми, часовня Рождества Пресвятой Богородицы в Маньге. Памятники северного деревянного зодчества давно стали символами Карелии. Сложно представить, что каких-то 50 лет назад такие церкви продавали по 30 рублей на дрова. Многие из них отстоял тогда обычных житель Петрозаводска, а позже — известный автор исторических романов Дмитрий Балашов. Он не побоялся противостояния с партийным начальством и пошел напролом. Но сегодня об этом мало кто вспоминает.

Дмитрий Балашов в Карелии во время сенокоса. 1979 год. Фото: из личного архива О.Н. Балашовой

Дмитрий Балашов в Карелии во время сенокоса. 1979 год. Фото: из личного архива О.Н. Балашовой

Дмитрий Михайлович Балашов

— 1927 — 2000 гг., исторический писатель, автор повести «Господин Великий Новгород», романа «Марфа Посадница», цикла произведений «Государи Московские». С 1960 по 1985 годы Дмитрий Балашов жил в Карелии, в Петрозаводске и в деревне Чеболакша. Здесь он изучал фольклор, как младший научный сотрудник Института языка, литературы и истории КНЦ РАН. В этот период были опубликованы первые шесть его литературных произведений. Кроме того, Дмитрий Балашов стал одним из основателей карельского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

В первой половине 60-х годов по всей стране развернулась широкая антицерковная кампания. Снова запретили колокольный звон, разрешенный с осени 1941-го, храмы отключали от водопровода и канализации, запрещали ремонты. В те же годы состоялись массовые закрытия церквей и часовен. В Совете Министров КАССР составили список, в который включили 116 церквей и часовен, подлежащих немедленному уничтожению.

Доктор исторических наук, профессор ПетрГУ Александр Пашков:

— В 1960-е годы во время хрущевской антирелигиозной кампании карельские власти решили воспользоваться ситуацией и снять государственную охрану с большого количества старинных деревянных церквей и часовен. Сохранять их — дело хлопотное, а тут под предлогом борьбы с религией можно было просто их ликвидировать, разобрать. Против этого выступил Дмитрий Михайлович Балашов. Он написал открытое письмо. Некоторые старожилы помнят, что они это письмо подписывали.

В письме по воспоминаниям современников были такие строки: «Часовню в деревне Подъельники оценили по стоимости дров. Во сколько вы оцените всю Россию!». Сам Дмитрий Балашов позже напишет:

— Я составил пламенное воззвание в защиту исторических памятников Карелии, под которым собрал подписи академиков, историков и писателей и которое затем передал в Центральный комитет партии. Я знал, что кладу свою голову на плаху, знал, что руководители Карелии со мной расправятся, но верил, что мои действия вызовут большой шум, который спасет уникальные культурные ценности.

Часовня Параскевы Пятницы и Варлаама Хутынского в деревне Подъельники

Часовня Параскевы Пятницы и Варлаама Хутынского в деревне Подъельники. Источник: kizhi.karelia.ru

Дмитрий Балашов сам ездил в Москву, разыскивал там нужных людей и просил их подписи. Известный реставратор Савва Ямщиков вспоминал позднее:

— В Покровский храм Марфо-Мариинской обители на Ордынке, где находились наши реставрационные мастерские, в морозный январский день влетел, не могу подобрать другого слова, невысокий молодой человек, напоминающий костюмированного статиста из оперы «Царская невеста» или «Борис Годунов»… Не здороваясь, прямо от не закрытой за собой двери прокричал он мне в лицо: «Вот вы тут прохлаждаетесь, сигаретки покуриваете. А в Карелии огонь беспощадный уничтожает старые деревянные церкви. Собирайтесь немедленно и будете помогать мне бороться с супостатами».

В дело вмешался писатель Корней Чуковский. Вместе с коллегой Константином Паустовским и художником Владимиром Фаворским составили письмо в адрес самого Хрущева. Решение об уничтожении деревянных церквей, в конце концов, отменили.

 

Писатель, журналист Борис Гущин:

— В положительном исходе этой истории есть большая личная заслуга Дмитрия Михайловича Балашова. Он будоражил не только общественность, он будоражил начальство. И партийное обкомовское начальство, вплоть до ЦК КПСС начинало, хоть и нехотя, прислушиваться к Дмитрию Михайловичу и к таким людям, как он.

Вместе с другими общественниками и учеными Дмитрий Балашов ездил в районы Карелии, проводил опись памятников деревянного зодчества, оценивал их состояние и составлял предложения по их сохранению.

Дмитрий Балашов знал, у какой церкви или часовни «плохое состояние», какая «гниет»: в деревне Великая Нива церковь переоборудована под клуб, в деревне Шильтия сделан ларек из часовни, церкви Варвары на Яндмозере больше повезло — «охрану содержит сельсовет, который платит сторожу».

— Была еще часовня в Типиницах (Медвежьегорский район — прим ред.), но — продана на слом, на баню, за тридцать рублей. Оказывается, Великонивский сельсовет затеял «прибыльную» в кавычках, торговлю — по тридцать рублей распродает на слом часовни, имеющие музейный характер, — возмущался в те дни писатель-фольклорист. — В это варварство трудно даже поверить, однако в течение последних трех лет уничтожены таким образом часовня в Типиницах, часовня в Корытово, в семи километрах от Типиниц, еще прежде исчезли часовни в Педасельге и Холмах, разрушена часовня в Фойма-Губе. На очереди часовня в Кибитке и другие.

Дмитрий Балашов:
— Сумма 30 рублей явно имеет провокационное значение. Даже на дрова лом продают здесь за 100-150 рублей. По американской оценке одна из Заонежских часовен стоила миллион долларов золотом.

Часовню в деревне Пелкула Медвежьегорского района, Балашов называет «лучшим образцом старинной часовни клетского типа в Карелии», часовня в деревне Бережной, «нуждается в немедленном ремонте и взятии на учет». В Заонежье часовня в селе Тамбицы интересна прекрасной, полностью сохранившейся росписью потолка — «неба», но в нее «попасть трудно, так как в ней расположен склад»; церковь в деревне Сибово, церковь Николы в Вегоруксах, а также «все эти как будто бы повторяющиеся часовенки в Мелой губе, Березках, Усть-Яндоме, Вороньем Острове, Высокой Ниве, Кода-губе, Куткострове, Паднаволоке, Колгострове, Маньге, а также и иные, не названные тут, все они и каждая из них суть своеобразные, неповторяющиеся создания искусства, явления единого стиля, но отнюдь не единого образца».

 

Александр Пашков:
— Благодаря деятельности Дмитрия Балашова в начале 1960-х годов многие исторические и архитектурные памятники были спасены. Но об этом эпизоде жизни писателя известно очень мало.

Большую кампанию развернул общественник в защиту церкви Успения Богородицы в Кондопоге. В 1965 году церковь хотели перенести из-за проекта расширения Кондопожского бумажного комбината. Рядом, в заливе Онежского озера, хотели сделать отстойники комбината. Увидев постановление республиканских властей, Балашов написал письмо в защиту церкви. Сохранился ответ, который пришел Балашову из Москвы:

— Уникальный памятник народного деревянного зодчества — б. Успенская церковь 1764 года является одним из ценнейших памятников деревянной архитектуры, и это сооружение необходимо сохранить на том месте, где оно было построено, поскольку окружающий природный ландшафт является неотъемлемой частью данного памятника. Министерство культуры РСФСР просит Вас ориентировать проектировщиков на такое решение госплана расширения Кондопожского бумажного комбината, при котором б. Успенская церковь в Кондопоге сохранилась бы на месте, и была определена охранная зона этого памятника.

Успенская церковь осталась на своем месте. Фото: Андрей Лексаков, Проект esosedi.ru

Успенская церковь осталась на своем месте. Фото: Андрей Лексаков, Проект esosedi.ru

— Но та его индивидуальная кампания за спасение деревенских часовенок, увы, не прибавила ни авторитета во властных структурах, ни зарплаты, ни почетных званий, — писал в 2000 году, после смерти писателя, его близкий знакомый Станислав Панкратов.

В 2001 году в Петрозаводске собирались установить мемориальную доску на доме №22 по улице Гоголя, в котором жил Дмитрия Балашов. Разработали эскиз, начали сбор средств, но эта кампания завершилась ничем.

— В Новгороде, где он жил последние годы, память о нем сохраняет его вдова Ольга Балашова. Она часто о нем пишет, поднимает общественность. В Карелии такого нет, — говорит Борис Гущин, который был лично знаком с Балашовым. — Он здесь жил долгое время, работал, здесь проявил себя как ученый и как писатель. Я думаю, он достоин того, чтобы на карте города его имя как-то увековечили.

Чингиз Айтматов, Сергей Залыгин, Дмитрий Балашов в Карелии. 1970-е годы. Фото: из личного архива О. Н. Балашовой

Чингиз Айтматов, Сергей Залыгин, Дмитрий Балашов в Карелии. 1970-е годы. Фото: из личного архива О. Н. Балашовой


Проект «Православная Карелия» выходит по благословению главы Карельской митрополии митрополита Петрозаводского и Карельского Константина


Автор проекта: Анастасия Залазаева
Редактор проекта: Мария Лукьянова


Проект «Православная Карелия» посвящен истории православия в Карелии. Традиции, культура и весь уклад жизни современной Карелии неотделимы от веры, в которой они формировались. Узнав, как жили православные на карельской земле, кем были здесь подвижники и святые, каким был быт православной веры в обычных семьях и каких высот эта вера достигала в кельях монахов-отшельников, мы лучше поймем себя и людей, находящихся рядом.

Хорошие карельские книги. Почти даром