Монастырь

Тишина, покой и благодать. Важеозерский монастырь не похож на многие другие. Ни прайса на свечи, ни толп паломников. Братия встречает каждого как родного. И делится самым главным.

Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Именно в Важеозерье стоит ехать, чтобы понять, что такое настоящий монастырь. И не просто разобраться, как он устроен, а на себе ощутить особый дух монастырской жизни. И еще здесь можно увидеть людей, для которых служение — суть каждого прожитого дня. И ты это точно знаешь, потому что чувствуешь: сам бы так не смог.

 

ПП3-1

 

— Смотрите, какие черные! Как монахи в рясах, — умиляются паломницы. У ограды монастыря нас встречает кошачья семья. Ранним утром здесь кроме котов мало кого встретишь — все на службе или на послушаниях.

В узком смысле слова монастырское послушание — это некая работа, которую возлагают на каждого здесь живущего. Послушание отца Ионы — встречать гостей и проводить экскурсии. Он уже ждет нас у келейного корпуса.

— Много у вас паломников бывает? — спрашиваю.

— Летом автобуса два-три в неделю приезжает, — отвечает монах, — а зимой, если грейдер по дороге не пройдет, к нам и не добраться.

Отец Иона. Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Отец Иона. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Отец Иона в монастыре почти десять лет. Пришел сюда сразу после армии. Постриг принял через два с половиной года. Кроме общения с паломниками, печет просфоры, пономарит на утреней службе, работает в монастырских библиотеке и канцелярии, ведет сайт обители и группы в соцсетях. В миру — фотограф.


В 2020 году Важеозерский монастырь отпразднует 500-летие со дня основания. Но история его началась еще раньше, когда инок Геннадий из обители Александра Свирского пришел на берег озера Важе. Здесь он прожил отшельником в пещере до конца своих земных дней, «своим подвигом духовным, своей молитвой освятил это место».

После себя преподобный Геннадий оставил последователей. Среди них был монах Никифор — также ученик преподобного Александра Свирского. Никифор начал строить на этом месте общежительный монастырь.

Общежитие, или киновия (с греческого — «общая жизнь»)

— начальная ступень иноческой жизни. В общежительстве братия по определению Брокгауза и Ефрона «не только стол, но и одежду и т. п. получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а, со своей стороны, весь свой труд и его плоды предоставляют обязательно на общую потребу монастыря». Насельники общежития испытывают свою волю. Их жизнь строго определена уставом и волей игумена: общая трапеза, общие послушания, общая молитва.

— Я сюда попал не просто мирским человеком, — рассказывает отец Иона. — Собственно, здесь в первый раз в церковь-то пришел. Вообще никакого отношения к церкви не имел. Просто так вот, как батюшка говорит, благодатью шарахнуло.

В монастыре не надо объяснять, кто такой батюшка. И насельники, и паломники знают игумена Илариона. Настоятель Важеозерского монастыря — митрополит Петрозаводский и Карельский Константин, а отец Иларион — наместник. Он непосредственно заведует жизнью обители: и хозяйственной, и духовной.

Батюшка. Фото: ИА "Республика" /Леонид Николаев

Батюшка. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

— Какой он, отец Иларион?

— Батюшка — человек крайне мягкий, настолько мягкий, что это иногда даже кажется неправильным, — говорит отец Иона. — Казалось бы, иногда можно и пожестче. Он всегда очень спокойный: никогда не выходит из себя, никогда голос не повышает. Но оказывается достаточно даже его спокойного тона. Он аккуратно подойдет, покажет, как надо. Причем иногда ситуации бывают, что кажется, что он показывает какой-то бред — ну, не делается так вообще. А в результате оказывается, что именно так и надо было.


Обычно в монастырях игумен и духовник — разные люди. В Важеозерском обе функции исполняет отец Иларион. Духовник — это человек, который исповедует братию.

Братья не перестают удивляться: батюшка на все руки мастер! И лук посадить, и фруктовый сад развести, и с электрикой умеет обращаться. Однажды поехал в город освящать квартиру какого-то силовика, а жена его в это время решила исповедаться. Но так, чтобы муж не понял. И на ломаном французском говорила что-то. Батюшка походил, поосвящал и, собравшись уходить, к ней повернулся и на чистом французском ответил, как быть.

 

ПП3-2

 

Первая служба в монастыре начинается в 4:30 утра. Она самая длинная, около трех часов. Потом небольшой перерыв. В 8:30 — литургия. Ее длительность зависит от количества людей, которые будут причащаться. Если приезжает группа паломников, может и до трех часов растянуться. Если вообще никого нет, в полтора часа укладывается.

После литургии — время послушаний. Обед в час, полчаса перерыв, и до вечерней службы — послушания и личное время. В 16:45 — вечерняя служба. После нее, в семь часов, ужин. Затем небольшое повечерие, братское правило: отдельно для братии, отдельно — для трудников. Потом уже частные правила в кельях. В 10 вечера — отбой.

Братское правило

— это набор молитв, которые иноки вычитывают ежедневно сверх положенных служб. Часть из них — совместно с другими монахами. Кроме того, молитвы читают в течение дня — каждый сам. Объем и содержание братского правила устанавливает духовник.

Летом служат в деревянном Спасо-Преображенском соборе, зимой — в более теплом, каменном храме Всех Святых. Обе церкви XIX века. Икон на два храма не хватает, поэтому со сменой сезона их переносят.

Под спудом храма Всех Святых, в каменной пещере, покоятся мощи преподобных Геннадия и Никифора Важеозерских. Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Под спудом храма Всех Святых, в каменной пещере, покоятся мощи преподобных Геннадия и Никифора Важеозерских. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Храмы монастыря — это то немногое, что осталось здесь от прежней пятисотлетней монастырской жизни. После революции иноков разогнали. Перед Зимней войной сюда ссылали финских репатриантов строить Интерпоселок. В 1937 году почти всех их расстреляли. С началом войны в поселке создали колонию для несовершеннолетних. Позже сюда назначили психиатрическую лечебницу, которая в 1991 году перебралась в Матросы. В Спасо-Преображенском соборе был спортзал, а в храме Всех Святых — клуб.

— Когда батюшка сюда приехал в 1995 году, говорит, уже зимний храм просто как сеновал использовался, — рассказал отец Иона.

Не уцелели и старые могилы. Братское кладбище перепахали на глубину почти полметра. Не сохранилось и архивных данных. Понять, сколько на территории монастыря захоронено людей, невозможно. На месте предположительного кладбища поставили часовню Новомучеников и исповедников российских.

Часовню Новомученников (слева) сделали в одном стиле с летним храмом. Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Часовню Новомученников (слева) сделали в одном стиле с летним храмом. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

— Приехали тут женщины из Канады. Одна из них показывает на наш братский корпус и говорит: «А я здесь родилась», — вспоминает отец Семеон. — После советско-финской сюда интернировали украинцев, белорусов, итальянцев и других иностранцев. Всех, кто был неугоден, — сюда.

У отца Семеона есть пес — Дружок. Говорит, сам прибежал год назад. И хотя по негласным правилам собакам в монастыре не место, Дружок остался, куда ж его.

— У нас все по-простому. Но запросы — заоблачные, — улыбается отец Семеон. — И исполняются ведь.

Отец Симеон. Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Отец Семеон. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Отец Семеон — благочинный. Второй в монастырской иерархии после настоятеля. Он, как и отец Иларион, не живет в общем братском корпусе, у него отдельная келья — домик больше похожий на картонный. Одно из его послушаний — пчеловодство, другое — организация приема гостей.


Еще один храм Важеозерского монастыря — двухэтажный — в прошлом служил в качестве Святых врат монастыря. Церковь на первом этаже освящена в честь Иоанна Кронштадтского. В конце XIX века он особо покровительствовал Важеозерскому монастырю: во многом обитель после пожара 1885 года восстанавливали за его счет и по его молитвам. В 1892 году он приезжал в монастырь, чтобы освятить Преображенский храм.

Трудами Иоанна Кронштадтского было также устроено Успенское подворье монастыря в Санкт-Петербурге. Сейчас там удалось с трудом возобновить службы. А тогда, 100 лет назад, при подворье был организован еще и большой Дом трудолюбия. Такие дома, нововведения святого праведного Иоанна Кронштадтского, в свое время давали жителям рабочих окраин Петербурга работу, крышу над головой и пищу.

 

У стен летнего храма — могилка блаженного инока Владимира. Его мощи перенесли сюда в 2000 году. Духовное чадо Иоанна Кронштадтского подвизался здесь с его благословения. Года полтора прожил в монастыре, потом был вынужден уехать на подворье монастыря в Санкт-Петербурге. После закрытия подворья скитался. Погиб мученически: матросы, увидев человека в подряснике, избили его и вытолкали на полном ходу из трамвая. Сегодня многие паломники специально приезжают в монастырь к могилке инока Владимира: знают о чудесах и помощи, приходящей по его молитвам. Но, к сожалению, рассказывать о заступничестве важеозерского мученика пока не спешат.

— Мы сейчас собираем документы на канонизацию, — говорит отец Иона. — Для прославления нужно не просто историю записать, нужны контактные данные того, кто ее рассказал. А их люди не хотят давать: рассказать мы расскажем, но не называйте нас. 70 лет безбожия даром не прошли: люди пока не привыкли, видимо, что можно свободно об этом говорить.

 

ПП3-3

 

Потрудиться во славу Божию. Для этого в монастырь приезжают трудники. Это и мужчины, и женщины. Только последние живут за стенами обители — в монастырской гостинице. Монастырь хоть и небольшой, работа найдется всем. Приют здесь тоже дадут каждому, был бы паспорт с российской пропиской. Преступников в монастыре не укрывают. Все данные насельников передают в полицию.

Приезжающих в первый раз Важеозерский монастырь поражает тем, что здесь нет никаких «цен». Ни на свечи, ни на иконы, ни на обед в монастырской трапезной, ни на номер в гостинице. Все действительно за добровольные пожертвования. И никто не следит, сколько ты бросил в коробку.

Пожертвования — это не только деньги. Монастырям помогают продуктами, стройматериалами, мебелью посудой, одеждой, тканями. Тем, что есть. Нужды Важеозерского монастыря публикуют на сайте обители.

Важеозерский сыровар Владимир. Фото: ИА "Республика"/Леонид Николаев

Важеозерский сыровар Владимир. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Владимир — трудник. В 17 лет стал юнгой в траловом Мурманском флоте. Семь лет путешествует, пытается найти уединение и покой. В Важеозерском монастыре почти год. Его послушания — «шкерить» рыбу, кормить котов (взрослых здесь около 18, а еще котята) и варить сыр.


— В чем секрет рецепта монастырского сыра?

— Ноу-хау — в закваске. Я с ней экспериментирую. А остальное — по рецепту сулугуни. Взял из интернета.

— Вы хотите стать монахом?

— Этого я недостоин… Хотя бы послушником. Уже достаточно. Хотя можно спастись и в миру. Но лучше — трудником, так легче. На территории монастыря меньше мирских соблазнов.

Среди трудников есть верующие, а есть те, кто сюда приезжает (или привозят родственники) справляться с проблемами. По-церковному такие проблемы называют страстями.

— Привозят, — говорит отец Иона. — Но для работы с алкоголиками и наркоманами нужен специалист. У нас ни психологов, ни наркологов нет. У нас также нет жесткого контроля над трудниками: если у них есть желание, найдут и выпивку, и наркотики. «Отходить» здесь можно только в том случае, если у человека у самого есть сила воли, если он осознает, что ему это надо и действительно хочет бросить.

Монастырь, как и в старину, живет натуральным хозяйством: огороды, теплицы, пять коров, пасека. Недавно батюшка решил высадить сад. Монахов здесь немного — 12 человек. В делах помогают послушники и трудники.

 

— Зачем люди едут в монастырь?

— Сложный вопрос на самом деле. Вы и от братии на него ответа не получите. Я так до сих пор не отвечу. Я здесь больше девяти лет, но до сих пор толком не знаю, как так получилось, как я вообще здесь оказался.

Трудники и паломники приезжают, помогают монастырю, насыщаются благодатью и возвращаются в мирскую жизнь. Те же, кто хочет остаться, пишут прошение о вступлении в братию и начинают испытывать себя — стремятся в послушники. Однако вступить на тропу монашества дано далеко не каждому.

— Для кого-то тяжелый устав, для кого-то тяжело само по себе нахождение в закрытом сообществе. Кто-то пытался убежать от каких-то мирских проблем, но этого делать нельзя, потому что эти проблемы все равно тебя найдут и все наружу вылезет, и только еще хуже будет. Выгоняем мы только в двух случаях: либо алкоголь, либо наркотики. Любые другие проблемы можно решить.

Послушником трудник может стать по благословению батюшки. Тогда он уже считается членом братии. Послушнику выдают и часть монашеского облачения — подрясник и головной убор — скуфью. Этап послушничества предшествует постригу и может длиться долго — от трех лет до нескольких десятилетий.

— Он тяжелый психологически. Физически здесь ничего трудного нет: и работа несложная, и нагрузок как таковых мало, — делится своим опытом отец Иона. — А вот психологически — да, тяжело. И если нет внутреннего настроя, мало кто задерживается. За то время, что я здесь, приходили и пытались вступить в братию человек, наверное, 20, если не больше. Остались только трое.

— Братья общаются с родственниками?

— Кто-то общается, кто-то, бывает, что и нет. У нас нет строгих установок на этот счет. Уход от мирской жизни — это понятие духовное. Можно жить в городе и оставаться монахом. А можно уйти на болото, но монахом никогда не стать. Уход от мирской жизни — это отказ от душевных привязанностей к этой мирской жизни. А в какой мере с мирской жизнью общаться — это личное дело каждого.

Если послушник проявил стойкость в своих намерениях, опять же по благословению духовника, его стригут в монахи. Здесь тоже все непросто. Сначала стригут в рясофорные иноки (это чисто русское понятие, нигде больше института иночества нет). При этом нарекают новое имя. Инок — это, по сути, тот же послушник, но он уже дает предварительные монашеские обеты. Его одежда — это подрясник и ряса, на голове — клобук.

Главные монашеские обеты

— это целомудрие, послушание и нестяжание. Целомудрие — синоним воздержания. Послушание означает неукоснительное следование уставу — внутренним правилам монастыря и воле духовника, а нестяжание, говоря простыми словами, — это отказ от собственности и стремления к ней.

Затем, спустя еще какое-то время, инок снова проходит таинство пострига, на этот раз в основной — мантийный постриг. Снова меняется имя. Внешне такого монаха отличает черная мантия. Высшая ступень на монашеском пути — постриг в Великую схиму. Его удостаиваются немногие и иногда уже на смертном одре.

 

ПП3-4

 

Отец Иона терпеливо водил нас по монастырю часа два. Прощаемся в просфорной — ему пора браться за выпечку. На столе замечаю книгу про масонов.

— Кто это у вас тут масонами интересуется?

— Я интересуюсь. Врагов надо знать в лицо.

На все вопросы, даже неудобные, монах отвечает так же: просто и открыто.

— Иноки, соцсети и мобильные телефоны — это совместимо?

— Я занимаюсь монастырским сайтом, у меня компьютер и интернет есть. И батюшка иногда ездит куда-то, нужна связь. Не у всех, конечно, но есть телефоны. Если определенное послушание есть — представлять церковь в соцсетях, то почему бы и нет. Сам по себе интернет — это просто инструмент. Это как нож: можно хлеб нарезать, а можно горло перерезать.

— Как оформлена земля, на которой находится монастырь?

— Есть юрлицо — «Важеозерский монастырь». Если поднять дарственную Ивана Грозного, то тут на версту — на все четыре стороны — монастырские земли. Но сейчас, конечно, возвращать это довольно сложно.

— Есть ли у монахов деньги?

— Трудники у нас почти все пенсию получают, монастырь ни у кого ничего не забирает. Родители, родственники помогают часто. В некоторых других монастырях это не позволяется. А у нас — лишь бы это не мешало самой монашеской жизни. Мне заработка фотографией хватает выше крыши — такие здесь места. Могу сам себе все купить.

— Можно ли сказать, что монастырь либеральный?

— Нет, — смеется отец Иона. — Скорее, демократичный.

На этом мы расстаемся с нашим экскурсоводом. Мы едем на территорию бывшего монастырского скита, где сейчас обосновалась женская монашеская община. Именно женские руки начали в начале 90-х годов ХХ века возрождать древнюю Важеозерскую обитель. Но это уже повод для новой истории, ее мы расскажем в следующем выпуске проекта «Православная Карелия».

 


Проект «Православная Карелия» выходит по благословению главы Карельской митрополии
митрополита Петрозаводского и Карельского Константина


Автор проекта: Анастасия Залазаева
Фотограф проекта: Леонид Николаев
Редактор проекта: Мария Морозова


Проект «Православная Карелия» посвящен истории православия в Карелии. Традиции, культура и весь уклад жизни современной Карелии неотделимы от веры, в которой они формировались. Узнав, как жили православные на карельской земле, кем были здесь подвижники и святые, каким был быт православной веры в обычных семьях и каких высот эта вера достигала в кельях монахов-отшельников, мы лучше поймем себя и людей, находящихся рядом.

Хорошие карельские книги. Почти даром