Матушка

Недалеко от Важеозерского монастыря расцветает женская монашеская пустынь. Пять немолодых монахинь и одна послушница круглогодично живут в глухом лесу. Они ничего не боятся и, кажется, никогда не устают. Главная среди них — монахиня Марфа. Ее здесь называют ласково — матушка.

Матушка Марфа. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Матушка Марфа. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Пять километров по глухому бездорожью — путь от Важеозерского монастыря к Митрофаньевской пустыни. Жалко убивать машину — иди по лесу пешком. Нам повезло: у монастыря встретили паломников на внедорожнике. Едут потрудиться «на скит к матушке Марфе».

Скит — это монашеская община с более строгими правилами, чем в общежительном монастыре. Скиты обычно находятся в удаленных местах, в них живет небольшое число насельников. В качестве синонима скиту часто употребляют слово «пустынь».

В скиту — страда. Собирают и заготавливают урожай. Для праздной болтовни нет времени, но мать Марфа, старшая сестра в скиту, встречает всех нас радостно. Когда говорим, что будем фотографировать, отвечает так по-женски:

— Подождите, переодену рабочее.

Ждем и осматриваемся. В окружении нетронутых лесов кипит жизнь: под навесом заготавливают иван-чай, на летней кухне пекут драники из молодой картошки. Рядом в загоне кричит петух и кудахчут курицы.

Пустынь растет и строится: в каждом углу что-то происходит.

 

Свято-Митрофаньевская пустынь ведет свою историю с 1904 года. Тогда настоятель Важеозерского монастыря игумен Митрофан решил основать скит на другой стороне озера. Его посвятили небесному покровителю игумена — святителю Митрофану Воронежскому. Именно его принято считать духовным наставником царя Петра I в строительстве военно-морского флота России и Санкт-Петербурга.

 


Икона святителя Митрофана Воронежского. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Икона святителя Митрофана Воронежского. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Из духовного завещания святителя Митрофана Воронежского:

«Для всякого человека таково правило мудрых мужей: употреби труд, храни умеренность — богат будешь; воздержно пей, мало ешь — здрав будешь; твори благо, бегай злого — спасен будешь».


 

В 1914 году скит сгорел. Тогда восстановить его не успели — наступили другие времена.

Матушка возвращается, и первое, что мы просим объяснить, как и зачем сюда приезжают обычные люди: туристы, трудники, паломники. Ведь надо же сначала забраться так далеко, а потом еще жить здесь в спартанских условиях.

— Люди просто приходят, и мы никому не отказываем. Потому что без воли Божией в монастырь никто не придет. Все равно какую-то пользу человек здесь получит. То ли в наставлениях, то ли в послушаниях. Или у него останется какая-то память, какая-то отметка на душе, дай Бог, добрая. Место здесь тихое, паломничества большого нет — кто знает нас, тот знает. Господь посылает столько, сколько надо. Вот было бы больше паломников, мы бы, наверное, не управились. К людям ведь надо внимание. Принять их, поговорить. Это тоже времени много занимает.

Мать Марфа ведет нас в добротный бревенчатый сруб. Говорит, задумывали строить как овощехранилище. Но «Господь сподобил», и получился двухэтажный дом с русской печкой и большим погребом. Там можно хранить заготовки на всю зиму.

Вот так просто: «Господь сподобил, и получился дом». И действительно, пока находишься в скиту и слушаешь, как мать Марфа рассказывает про свое хозяйство, то кажется, что все здесь складывается как-то само собой — легко и правильно. Но стоит только ближе к вечеру посмотреть в сторону холодного серого озера или темного немого леса, как остается один-единственный, но очень житейский вопрос: как они тут живут? Не приезжают «посмотреть-помолиться-потрудиться», а именно живут. Женщины. Одни. В лесу.

Но, оказывается, олонецкие леса — традиционное место уединенного женского монашеского подвига. И женские пустыни вокруг Важеозерского монастыря существовали еще в древности. Здесь, в самой чаще, в разное время жили прославленные северные отшельницы Анастасия и Евдокия Паданские, Мария, Матрона и Пелагея Олонецкие.

Более того, в недалеком прошлом возрождение Важеозерского монастыря после советских осквернений начиналось именно женскими руками. В 1991 году, когда монастырские территории передали епархии, сюда приехали сестры под началом матушки Серафимы (Литошко). Мать Марфа присоединилась к ним пять лет спустя, в 1996 году. Так начиналась современная история Важеозерья. Разоренный в советское время монастырь поднимали с нуля.

Первая пристань - Важеозерский монастырь - теперь на другом берегу. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Первая пристань — Важеозерский монастырь — теперь на другом берегу. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Все было очень тяжело, неблагоустроенно. Но мы не замыкались на этом и не огорчались, — вспоминает монахиня. — Сестры, которые пришли первыми, вообще зиму жили на сухарях по две недели. Никто же тогда не знал, что монастырь возрождается, никто тогда не помогал. Но мы несли с радостью то, что Господь дал: исполняли свое послушание и молились.

Тогда в 90-е годы на территории разоренной Важеозерской обители инокини своими руками начали восстанавливать Преображенский собор, трапезную, пекарню с мастерской. Появились и новые постройки — дома для настоятеля и духовника монастыря.

Однако исторически монастырь был мужским. Поэтому в 2001 году по благословению архиепископа Петрозаводского и Карельского Мануила его отдали братьям. Но сестер не выгнали — они стали жить при монастыре, но за его оградой в отдельном доме.

Придя в обитель, монахи почти сразу стали возрождать и Митрофаньевский скит. Построили братский корпус с домовой церковью. Устав здесь был очень суровый: женщин не пускали, кроме дня почитания святителя Митрофана Воронежского. А потом братья из скита ушли — восстанавливать Адриано-Андрусовский монастырь. И тогда пустынь предложили женской общине.

— Это было несколько лет назад. Мы долго не решались сюда переходить, — рассказывает матушка Марфа. — Но пришло время, когда мы поняли, что мешаем братьям.

 

На встречу нам бежит Рэкс — верный друг матушки. Говорят, Рэкс если увидит кого чужого без нее, может и покусать. Но мы-то с матушкой:

— В первый год к нам приходил то ли медведь, то ли волк. Пес был в будке, и ночью я услышала его сумасшедший лай. Вышла и впустила его в дом. Утром выходим, будка вытащена, по дороге — следы когтей.

С тех пор Рэкс обосновался на веранде. Сейчас в пустыни есть и солнечные батареи, и электрогенераторы. Воду из озера качает насос. А вот первую зиму матушкам пришлось провели здесь даже без электричества.

 

Сворачиваем к озеру. Здесь на пологом склоне — изобилие. Такому огороду позавидует любая хозяйка.

— Сфотографируйте здесь: кабачки как хорошо смотрятся, — довольно улыбается матушка.

В этот момент понимаешь, какими силами досталась эта простая радость. Все грядки — насыпные, плодородный грунт — привозной. Но сама природа помогает хозяйкам пустыни — посадки от ветра закрывает густой лес.

— Трудиться надо. У нас два крыла — молитва и труд. Труд воспитывает послушание, терпимость, смирение. Когда приезжают паломники, у нас есть чему их обучить: труду и молитве. Монастыри — это ведь как лечебница духовная.

С полей выходим к главному храму в пустыни. В одном здании — церковь, столовая и кухня, кельи для матушек и для паломников. Сейчас обустраивают канцелярию и библиотеку. Стены утеплили уже давно, а теперь перекрывают крышу. Это здание начинали строить еще важеозерские монахи. А матушки переделывают его уже под себя.

 

В храме главные святыни — образ Митрофана Воронежского и частица его мощей, а также список с древней иконы Успения Богородицы. Окормляет пустынь наместник Важеозерского монастыря, архимандрит Иларион. Литургию здесь служат по четвергам. Иногда 70-летнему игумену приходится добираться до скита пешком.

Рядом с храмом тоже стройка. Задумывали ставить часовню, но уже в процессе увидели, что получается слишком масштабно, и поняли — будет храм. Еще матушки мечтают поставить здесь колокольню.

 

— Господь нас учит, что ничего планировать-то особо не надо. Что дал Бог на сегодняшний день, то и хорошо. Бывает, не получается что-то, уныние наступает. Потом батюшка приедет, исповедует, причастит. Смотришь, опять радость, опять бегаешь. Господь все покрывает своей любовью, своей милостью — нам только учиться надо у Господа. И постоянно работать над собой. Это самое дорогое, самое нужное, чем мы должны заниматься в монастыре.

На прощание матушка Марфа зовет вернуться: «Приезжайте потрудиться!». Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

На прощание матушка Марфа зовет вернуться: «Приезжайте потрудиться!» Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев


Проект «Православная Карелия» выходит по благословению главы Карельской митрополии
митрополита Петрозаводского и Карельского Константина


Автор проекта: Анастасия Залазаева
Фотограф проекта: Леонид Николаев
Редактор проекта: Мария Морозова


Проект «Православная Карелия» посвящен истории православия в Карелии. Традиции, культура и весь уклад жизни современной Карелии неотделимы от веры, в которой они формировались. Узнав, как жили православные на карельской земле, кем были здесь подвижники и святые, каким был быт православной веры в обычных семьях и каких высот эта вера достигала в кельях монахов-отшельников, мы лучше поймем себя и людей, находящихся рядом.

Хорошие карельские книги. Почти даром