Зина и Тася

Зинаиде Дмитриевне 92 года, а Таисии Васильевне – 94. Жизнь свела их дважды: в юности — в одном батальоне на Карельском фронте, в старости – в одной комнате интерната для ветеранов войны.

В интернате для ветеранов отключили свет. Его жители высыпали на улицу погреться на солнце и с интересом наблюдают за нами. Мы приехали в гости к Зинаиде Дмитриевне Махлай и Таисии Васильевне Миекка. Две фронтовые подруги живут в одной комнате. Здесь чисто и просто: две кровати, шкаф-купе, небольшой столик, пара стульев. О прошлом напоминают лишь несколько фотографий, да и память сохранила немногое.

— Я родилась на хуторе в Лучкиной горке в 1922-м году, — привычно рассказывает Таисия Васильевна. — Это Шелтозерский район в Карелии. На хуторе было восемь домов, все жители были с фамилией Лучкины (девичья фамилия Таисии Васильевны. — Прим. ред.). Училась до четвертого класса в Верхручье, а потом в Шелтозере закончила восемь классов.

Когда началась война, Тасе было 19 лет. Служила в 302-ом отдельном автотранспортном батальоне 19-ой армии на Карельском фронте.

Зинаида Дмитриевна на два года младше. Она олонецкая.  Папа-ленинградец заведовал почтовым отделением. Там, на почте, Зина и научилась печатать на машинке. Перед войной устроилась работать секретарем-машинисткой в Олонецкий райвоенкомат. Оттуда и призвали.

— Я была в штабе старшим писарем, а она, Тася, была писарем в четвертой роте автобатальона. Там и встретились. На фронте я регистрировала документы. В общем, штабная. Нас называли в шутку «штабные крысы», но мы не обижались, — рассказала Зинаида Дмитриевна.

— На войне нам дружить некогда было, — вспоминает Таисия Васильевна. – Общались только по службе. Война есть война. Наш автобат снабжал Мурманск. Сложно было. Ребят или раненых, или убитых привозили, это передовая была, и жалко нам было ребят. У нас был полевой госпиталь.

— Конечно, горе большое было, — перебивает подругу Зинаида Дмитриевна. — Сказали, что война началась, и меня призвали.

Таисия Васильевна недовольна:

— Я тебе не мешала!

— Ну ладно, подумаешь, мешаю.

— Штаб? Ой, а где же наш штаб находился? В Кандалакше? Никаких знакомых из штаба я не помню. А вот Тасю сразу вспомнила. Встретились здесь. Здесь, в доме ветеранов, мне сказали: в комнате с вами будет жить вот эта девушка. Привели ее. Я смотрю, и так легко стало у меня на душе. Говорю: «Ну давай, милая девочка, познакомимся, как тебя зовут?» А она: «Тася». Я  сразу вспомнила ее девичью фамилию — Лучкина!

 

Эта встреча произошла спустя 70 лет. А сразу после войны девушки разъехались: Тася – в Петрозаводск, Зина – в Олонец.

— После войны я вышла замуж. С мужем будущим познакомились на войне, полюбили друг друга и дали слово: кончится война, если останемся живыми, поженимся. Так и получилось.

Тася тоже нашла свою судьбу на фронте. Вышла замуж за финна. Как они познакомились, не помнит, или не хочет рассказывать:

— Миленький мой! Царствие ему небесное. У меня был замечательный муж. Два сына и дочка от него.

Жили в Петрозаводске на улице Красной. Сейчас эта квартира пустует: дети живут в Финляндии и лишь иногда приезжают на родину. Когда мы заводим разговор о детях, Таисия Васильевна неожиданно встает:

— Вы сидите, а я сбегаю. У меня дочка из Финляндии приехала. Она, наверное, меня ищет. Сейчас приду.

— А у меня вот никого нет, — говорит тем временем Зинаида Дмитриевна. — Нас четыре девочки было. Я старшая, а еще Люба, Лёля и Лида. Две сестры ехали ко мне на свидание сюда,  в Петрозаводск, в дом ветеранов. Лёле было 88, а Лиде 77. Случилась большая авария, и они погибли. У меня всего одни роды были, очень тяжелые. Родила двойню: девочку и мальчика. Игорь умер, а Женя вот живая. Она где-то в Олонце живет, но никаких связей нет.

Таисия Васильевна вернулась быстро, принесла снимок в рамке. «Это родня», – говорит. Гордится, что не одинокая.

В доме-интернате для ветеранов

Фото: ИА «Республика» / Анастасия Залазаева

На парады Победы подруги не ходят: объясняют, что старые слишком. Да и награды — медали за победу над Германией и за боевые заслуги – где-то затерялись.

— Живем мы дружно. Не ругаемся, — говорит Зинаида Дмитриевна. — Я очень ее уважаю, она очень хороший человек.

Воспоминания и мысли путаются, сложно уже вспомнить, когда что было, восстановить хронологию событий. Наш разговор не раз начинался с начала, путался в деталях, именах и времени. Зина и Тася прощались с нами очень тепло, благодарили за общение. А сотрудница интерната попросила:

— Вы приезжайте еще. Здесь много кто может о себе рассказать. Было бы кому спрашивать…

В доме-интернате для ветеранов

Фото: ИА «Республика» / Анастасия Залазаева

Абзац
  • Хозяин

    Жалко бабуль, дети есть, а живут в пристарелом доме……