Лица войны: Любовь, Валентина, Галина

Гнилая картошка была вкуснее всех конфет, а молодая крапива иногда становилась единственным средством к пропитанию. Героинь проекта «Наша война» объединяет одинаково голодное время и детство, украденное войной.

В Доме-интернате для ветеранов в Петрозаводске около 70 постояльцев: участники войны, блокадники, малолетние узники, работники тыла. Их всех объединяет одно: они пережили самую страшную в истории человечества войну. Посмотрите на их лица.


Федуева Валентина Федоровна

Фото: «Республика» / Николай Смирнов

Валентина Федоровна Федуева

Когда началась война, Валентине было 12 лет. Четыре года она вместе с отцом, мамой, братом и сестрой провели в концентрационном лагере в Петрозаводске.

— Мы жили в Заонежье: Кижский сельский совет, деревня Волкостров. Финны пришли, и нас сразу забрали. Мы были некоторое время на острове Кижи, а потом нас перевезли в шестой лагерь на Перевалке. Там мы были до освобождения.

Валентина Федоровна запомнила немногое. Говорит, финны детей, как правило, не обижали.

— Девочек строем под конвоем водили кого на какую работу. Товарная контора была у финнов, мы там убирали, чай им варили.

Жили в бараках. Старшему по дому выдавали муку, а он уже распределял между остальными.

— Голод, конечно, был страшенный. Мы крапиву собирали — не успеет еще взойти. Сидим, ждем, когда же можно оторвать хоть немножко.

В лагере умер свекор сестры Валентины, в их семье все остались живы.

Момент, когда город освободили советские солдаты, ярко отпечатался в памяти.

— Мы все побежали к проволоке. Кто-то ее порвал, и мы выбежали на свободу, за пределы лагеря. Побегали по городу. Вернулись, а мама с ума сошла от беспокойства. Взяла ремень, как стала нас стЯгать, говорит: «Финны ушли, и вас нет. Думала, может, они вас увезли с собой».

После освобождения семья Валентины жила на улице Анохина, потом переехали в Соломенное. В 16 лет девушка снова пошла учиться в школу. Потом окончила курсы бухгалтеров.


Максимова Любовь Андреевна

Фото: «Республика» / Николай Смирнов

 Любовь Андреевна Максимова

Любовь Андреевна родилась в деревне в Тверской области. Там же встретила войну. В 1941 году ей было 14 лет. После того, как объявили войну, на второй день всех мужчин забрали. Ушел на фронт и брат Любови, он был на два года старше. Вскоре брат попал в окружение, потом — в плен. Знакомые рассказали родне, что он два раза пытался бежать. Видимо, тогда его и расстреляли.

— В сентябре к нам пришел немец. Мы шесть месяцев жили в оккупации. С немцами не контактировали. Очень их боялись. Они приходили, кур ловили, отбирали яйца, свиней. Но у нас особых безобразий не было. Их быстро прогнали, где-то в середине декабря.

Во время войны сильно не голодали, вспоминает Любовь. Жили в деревне: свой огород, скот.

— В 1942 году нас забрали в ФЗО (школа фабрично-заводского обучения — прим. ред.). Везли на Урал, но мы сбежали оттуда. Не хотели ехать, хотели домой. Нас гоняли по оборонным работам: мы рыли окопы, траншеи, аэродромы чистили. Работали на лесозаготовках, дрова заготавливали. Весной работали в колхозе.

Любовь Андреевна окончила только три класса. Дальше учиться помешала война. После войны переехала жить и работать в Карелию.


Степанова Галина Викторовна

Фото: «Республика» / Николай Смирнов

Галина Викторовна Степанова

Галина родилась в деревне Вохтозеро Кондопожского района в семье карелов. Она и четверо ее братьев жили с мамой. Отца репрессировали в 1937 году. Говорят, он или погиб на ББК, или был расстрелян — сейчас концов уже не найти.

Когда началась война, Гале было всего 6 лет, но события того времени она помнит хорошо.

— Мама в воскресенье калиток напекла. Пришли мужчины, сказали: «Собирайте вещи, сейчас мы вас эвакуируем, потому что началась война». Калитки прямо там на столе остались, даже покушать не успели.

Успели собрать немного вещей — и в долгий путь. В Сибирь.

— Сначала нас отвезли то ли в Кондопогу, то ли в Петрозаводск — не помню. Там обедали в большом ресторане: красивый зал, цветы, официантки.

Этот обед стал последним приятным воспоминанием. Дальше — голод и холод.

— Оттуда поплыли на двух баржах — нас много было с Кондопожского района. Помню, мы с детьми играли на палубе. Налетели самолеты и стали бомбить. Нас всех согнали в трюм. А они ту баржу, которая шла впереди, всю разбомбили. Люди плавали и кричали. Многие утонули. Но наши самолеты налетели и прогнали их.

Дальше — трехмесячное путешествие в грузовом вагоне, «телятнике». В нем было холодно, сквозняки. Ехали долго, неделями стояли в тупиках: во-первых, железную дорогу постоянно бомбили, во-вторых, вперед шли эшелоны с солдатами.

Есть и пить было нечего. На стоянках 13-летний брат Галины Миша, которого назначили старшим по вагону, ходил за хлебом. Мешок делил между всеми жителями «телятника».

В том вагоне от голода умер Шурик — трехлетний братик Гали.

— Однажды во время стоянки, когда не было ни хлеба, ни воды, я собралась и пошла на станцию, где были железнодорожники. Попросила у них еды и питья. Мне дали полный передничек хлеба и чайник воды. Я пошла обратно к вагону, а его нет. Стою на рельсах и плачу. Вернулась на станцию, говорю: «Поезд мой ушел». Они отвечают: «Не плачь, девочка, сейчас пойдет военный состав, мы тебя посадим и ты догонишь свой вагон».

Так и получилось. Пока Галя ехала с солдатами, пела им песню:

Вот шли три героя
С германского боя
С германского боя домой.

Девочка с детства хорошо пела. В благодарность солдаты дали ей сухарей и сахара. В свой вагон — к братьям и маме — Галя пришла с гостинцами.

Поздней осенью вагон прибыл в Кемеровскую область в деревню Корчуганово. Семью поселили в кладовке у одной хозяйки. И снова холод и голод.

— Я ходила по домам милостыню просить. По-русски плохо говорила, в семье все общались на карельском. Но меня понимали. Все шмотки, которые у нас были, мы сразу обменяли на хлеб. У мамы заболели ноги. А брат, который был начальником вагона, написал куда-то в Кемерово и его забрали учиться. Сначала он там на шахте работал, а к концу войны стал старшим лейтенантом.

Остались с мамой и еще одним братом — Васей.

— Мы с ним ходили на поле, расчищали снег, искали гнилую картошку. Найдем три-четыре штуки и до чего рады! Помнём, испечем лепешки. Для нас они были как конфеты. А однажды, помню, брат от голода наелся опилок и чуть не умер.

Вася работал в колхозе. Вместе с ним в буран ездили на упряжке в лес, чтобы добыть хоть пару чурок и протопить кладовку. Мама работала на сортировке пшеницы.

— Трогать пшеницу было запрещено: кто пытался взять хоть горсть зерен для семьи, сразу шли под суд. Маме давали паек – 500 граммов муки. А на меня ничего не давали. Она уходила на работу и оставляла мне ложку муки на целый день. Налью стакан кипятка, растворю там муку, соли немножко — и пью.

Легче стало, когда с фронта комиссовали старшего брата. Он был фельдшером, но в окопах под Ленинградом заболел туберкулезом. Он перевез семью в поселок побольше, стал там работать.

Степанова Галина Викторовна

Фото: «Республика» / Николай Смирнов

После войны вернулись в Карелию, в Суоярвский район, в деревню Хаутаваара.

— Дали паек – муку по карточкам. Мама спрятала ее в сундук. И нас обокрали: унесли эту муку и вещи, что оставались. Милицейские выяснили, что это были отец с сыном с соседнего хутора. Их поймали в Петрозаводске, когда они продавали краденное на рынке. Но ничего их не осудили – голод, что поделаешь.

В Сибири Галя не ходила в школу — нечего было надеть и обуть. Поэтому в школу впервые пошла в 12 лет, уже в Карелии. Окончила семь классов. Мама работала акушеркой, получала мало. Чтобы как-то помочь семье, поступила в лесной техникум, там платили большую стипендию — 200 рублей. Там заметили ее хороший голос — академическое сопрано — и посоветовали все же идти в музыкальное училище. 40 лет Галина Викторовна работала в культуре, стала заслуженным работником культуры республики.


Проект «Наша война» — попытка выразить неформальное отношение к теме Великой Отечественной. Возможность рассказать о том времени без лишнего пафоса и не по случаю. Сделать истории, которые происходили на нашей земле и с нашими людьми, своими личными переживаниями. Мы собираем мнения историков об обороне Петрозаводска и Карелии, письма, хронику, документы, живые воспоминания людей – свидетелей войны. Мы должны успеть это сделать.

Хорошие карельские книги. Почти даром