Карельский архипелаг

Во время Великой Отечественной войны через финские концлагеря прошел каждый четвертый житель Карелии. «Республика» попыталась разобраться, как оккупационные власти относились к заключенным, а заключенные — к своим надзирателям.

Концлагерь в Петрозаводске. Снимок сделан в 1944 году. Фото: fotokto.ru

Этот снимок после освобождения Петрозаводска сделала фотокорреспондент Галина Санько. Фото использовалось как доказательство военных преступлений на Нюрнбергском трибунале

Новая власть

Летом-осенью 1941 года финские войска оккупировали большую часть Карело-Финской ССР. Многие из захваченных земель в состав Суоми никогда не входили, но главнокомандующего Маннергейма это не смутило. Цель была – создать великую Финляндию.

Великая Финляндия – идеология финского национализма, предполагавшая расширение границ Суоми на восток вплоть до Белого моря и Онежского озера. В состав финского государства сторонники концепции планировали включить земли, на которых исторически жили родственные финнам народы – карелы, вепсы, эстонцы, ингерманландцы.

Захватчики переименовали карельскую столицу в Äänislinna («Крепость на Онего») и начали делать из КФССР территорию, где могут жить только финно-угорские народы. Русских же и других представителей «неродственных» национальностей планировали выселить в захваченные Германией районы СССР – южнее реки Свирь.

Но уже к октябрю стало ясно, что немцам не удается реализовать план «Барбаросса» и молниеносно захватить основные политические и промышленные центры Советского государства. Переселять славян финнам было некуда. Для того чтобы временно разместить представителей «неродственных» народов, пришлось создать сеть концентрационных лагерей.

Сегрегация

Еще по мере продвижения финской армии в глубь Карелии советские граждане постепенно эвакуировались на восток, в не охваченные войной районы страны. По некоторым подсчетам, только из КФССР за несколько месяцев 1941 года перебрались в тыл около 500 тысяч человек.

На момент оккупации в республике оставалось порядка 86 тысяч человек, примерно поровну представителей финно-угорских и славянских народов. Новые власти официально разделили всё оставшееся население по национальному принципу на родственные (или «национальные») и неродственные («ненациональные») народы. К первым относились финны, карелы, вепсы, ингерманландцы, эстонцы и прочие финно-угры, ко вторым – все остальные.

Узники финского концлагеря под Медвежьегорском. Фото: пресс-служба правительства Карелии

Узники финского концлагеря под Медвежьегорском. Фото из архива пресс-службы правительства Карелии

Среди «родственных» жителей республики финны развернули масштабную пропаганду, одной из главных задач которой было посеять среди них антирусские настроения. Отражалось это даже на языке: так, по отношению к русским повсеместно стали использовать не обычное «веняляйнен» (venäläinen), а уничижительное прозвище «рюсся» (ryssä).

Юрий Килин, доктор исторических наук:

Финская оккупационная администрация к карелам и представителям других финно-угорских народов относилась в целом, конечно, более лояльно, чем к славянам. Выдавались более весомые пайки, выше была оплата труда, выделялись земельные участки, обеспечивался свободный доступ в церковь. Кстати, оккупационная администрация попыталась было превратить православных карелов в лютеран, но Маннергейм своим решением укротил это желание.

Карелам можно было держать свое хозяйство. Свобода передвижения, конечно, была тоже ограничена: нужно было получать разрешение. Но всё-таки для местного финно-угорского населения жизнь была вполне приемлемой, по крайней мере в экономическом смысле.

Фактически, если использовать научную терминологию, можно говорить о сегрегации: население было разделено на «национальное» (финно-угорское) и «ненациональное», да и то временно, с последующей депортацией. И для славянина стать частью «национального» населения можно было лишь одним способом –  вступлением в брак с представителем  финно-угорского народа.

Лагерный архипелаг

Создание системы концлагерей финны объясняли необходимостью предупредить формирование партизанского движения в оккупированных районах. Сначала в лагеря помещали советских и партийных работников, активистов и членов их семей. Однако вскоре заключать в них стали всех, кто подозревался в нелояльности режиму. За решетку сажали как по политическим, так и по уголовным статьям.

Первый концентрационный лагерь для советских граждан финны создали 24 октября 1941 года в Петрозаводске. У заключенных конфисковали имущество, на их одежду нашивали красные нарукавники шириной около пяти сантиметров.

Заключенные финского концлагеря в Петрозаводске. Фото: vse.karelia.ru

Заключенные финского концлагеря в Петрозаводске. Фото: vse.karelia.ru

Узников начиная с 14 лет использовали на самых разных работах, чаще всего – на лесозаготовках. Это объяснялось тем, что экономическая политика оккупационных властей была направлена на интенсивную заготовку карельского леса и его вывоз в Финляндию.

Всего на территории КФССР финны организовали девять концентрационных и еще несколько трудовых лагерей. Через этот «архипелаг» за три года оккупации, по официальным данным, прошло около 24 тысяч человек, то есть 27 процентов населения республики. Около четырех тысяч заключенных погибли.

К весне 1942 года оккупационная администрация разрабатывает окончательные правила для руководства концлагерей. В соответствии с этими правилами в ведении военного управления лагерей находились три категории граждан:

  • ненациональное население, вывезенное с прежнего места жительства, где его пребывание по военным соображением было нежелательным;
  • политически неблагонадежные лица (в том числе и представители национальных народов);
  • в исключительных случаях — люди, чье пребывание на свободе считалось нежелательным.

Из этих правил можно сделать два вывода. Во-первых, в концлагеря вполне могли попасть не только славяне, но и финны, карелы и вепсы. Во-вторых, военное управление могло причислить к одной из указанных категорий практически любого жителя оккупированной территории.

Та же инструкция содержала указания заключенным и лагерной администрации.

Хельге Сеппеля, финский историк

Из книги «Финляндия как оккупант в 1941 — 1944 годах»:

В основе своей правила были следующими. Помещенным в лагеря следует соблюдать порядок и чистоту. Заключенным надо быть старательными, честными и добросовестно относиться к работе. С 21 часа и до 6 не занятые на работах должны находиться в помещениях.

Разговоры о государственных и военных делах в лагере запрещены. Заключенному в лагерь запрещается общение с посторонними людьми. Каждый заключенный обязан немедленно доложить о лицах, без разрешения появившихся на территории лагеря или в помещении для заключенных.

Заключенным в лагере категорически запрещается иметь крепкие напитки, литературу, оружие, боеприпасы и взрывчатку. Заявления заключенных передаются руководству лагеря через старшего по бараку. Отправление и получение почты производится через управление лагеря.

 

Инструкция включала и систему наказаний. Основной карательной мерой были работы вне очереди. За более серьезные нарушения предусматривались простой и строгий арест. Самая жесткая мера – телесные наказания, которые не применялись к женщинам. При попытке к бегству охрана могла использовать огнестрельное оружие.

Дети в одном из финских концлагерей. Фото: КарНЦ РАН

Дети в одном из финских концлагерей. Фото: КарНЦ РАН

Режим

Заключенные вспоминают, что персонал концлагерей часто обращался с людьми более жестко, чем предписывалось инструкциями. По их словам, финны при детях расстреливали заключенных, назначали телесные наказания женщинам, детям и старикам. Одна из узниц рассказала финскому историку Хельге Сеппеля, что перед уходом из Петрозаводска оккупанты по неизвестным причинам расстреляли нескольких молодых людей.

Пища в лагерях была скудной, а иногда и недоброкачественной. Узникам платили зарплату, но небольшую: на руки они получали около пяти марок в день. Для сравнения: жалование финского солдата в то время составляло 12 марок, фельдфебель зарабатывал 35 марок, капитан – 45 марок плюс полное довольствие. Квалифицированные рабочие из числа «националов» могли получать до десяти марок в час.

Из интервью с Людмилой Александровной Банкет (опубликовано в книге «Устная история в Карелии»):

— Вы говорили, что ваших родителей водили на работу. Что это были за работы?

— Работа – разбирали, где что-то взорвалось, где что-то чистили, такие работы. Кормили очень, конечно, плохо. Только потом, я думаю, когда Красный Крест выделил какую-то определенную, видимо, сумму денег, продукты стали лучше.

— А какой рацион был? Не помните, что вам давали?

— Ну, что… каши, баланду всякую. Мы, ребятня, ходили под проволоку на финские кухни. У каждого из нас была какая-нибудь баночка или что-нибудь, и они нам отливали. Причем меня поразило, что большинство из них сначала нам отливали, а потом себе оставляли. Но были и такие, которые объедки отдавали. Но нам уже было всё равно. Картошку копали мороженую, капусту. Так и жили.

Целую серию интервью с бывшими узниками финских концлагерей несколько лет назад провели студенты и преподаватели ПетрГУ. Результатом их работы стал получасовой фильм «Детство за колючей проволокой».

Расплата

27 июня 1944 года финские войска покинули Петрозаводск. На следующий день в город вошли советские солдаты.

После окончания советско-финской войны руководитель Контрольной комиссии Андрей Жданов передал премьер-министру Финляндии Урхо Кастрену список из 61 человека, которых советские власти требовали задержать за военные преступления.

По списку с октября 1944-го по декабрь 1947 года было задержано 45 человек, из которых 30 были освобождены за отсутствием вины, 14 наказаны лишением свободы и один — штрафом. Других наказаний не последовало.

Проект «Наша война» — попытка выразить неформальное отношение к теме Великой Отечественной. Возможность рассказать о том времени без лишнего пафоса и не по случаю. Сделать истории, которые происходили на нашей земле и с нашими людьми, своими личными переживаниями. Мы собираем мнения историков об обороне Петрозаводска и Карелии, письма, хронику, документы, живые воспоминания людей – свидетелей войны. Мы должны успеть это сделать.

Абзац