По полю босиком

Война запомнилась Екатерине Петренко голодом и работой. Когда ей было 10, в село пришли немцы, в 13 лет она уже трудилась в колхозе. Бросила школу, потому что обуви было не купить, а поле пахать можно и босиком. И не было у нее тогда ни выходных, ни сладостей, ни детства.

Екатерина Ивановна Петренко наливает чай, ставит на стол оладьи с вареньем и конфеты. В детстве такое угощение ей и не снилось: с 13 лет она работала в колхозе, во время войны питалась конским щавелем и ходила босиком, потому что обуви не было.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА "Республика" / Леонид Николаев.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

В то время ее семья жила в Палатовском сельсовете в Воронежской области. О начале Великой Отечественной десятилетняя Катя услышала по радио и побежала на поле – рассказать отцу.

«А потом пришли немцы»

Главу семьи и других мужчин практически сразу забрали на фронт: остались только кузнец и еще несколько специалистов по брони. В полях работали женщины и дети. Потом, спустя год или два после начала войны, пришли немцы.

Жителей сельсовета сперва хотели эвакуировать, но не успели: не получилось даже угнать подальше колхозных коров.

— К нам вела дорога широкая, шляхом называлась, и мостик, — говорит Екатерина Ивановна. – Я помню, как они по этой дороге ехали: вышла яблоки пособирать и увидела. Мама меня зовет обратно, кричит: «Иди сюда, это же немцы!» А я не понимаю: разве это немцы? Мы думали, что они с рогами или еще какие-нибудь страшные, раз людей бьют.

Заняв село, фашисты первым делом избавились от коммунистов: увезли в яр в 30 километрах от села и расстреляли. Родственники потом ездили за телами, чтобы похоронить, вспоминает Екатерина Ивановна. После ввели комендантский час: по вечерам нельзя было ни выходить из дома, ни зажигать свет.

Медали Екатерины Ивановны. Фото: ИА "Республика" / Леонид Николаев.

Медали Екатерины Ивановны. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

В оккупации прожили около года. Немцы заставляли работать, но, по словам Екатерины Петренко, никого не трогали.

— Еды вот только было мало. Бывало, что траву собирали и варили: конский щавель, боярышник. Когда немец пришел, у нас все позабирали, ничего не было. В колхозе всё охраняли, чтобы мы ни горсти зерна не взяли.

Наравне со взрослыми

Мать Екатерины Ивановны тяжело болела, и в 1943-м ей вместе со старшей сестрой пришлось пойти работать в колхоз. Ни лошадей, ни тем более техники не было: пахали на волах и коровах, сеяли, пололи, убирали хлеб – все вручную.

Как жили тогда, и вспомнить страшно, говорит Екатерина Ивановна. Жизни и не было никакой – только работа.

— Как нас, таких маленьких, коровы слушали — не знаю. Бывало, ноги оттаптывали: мы же босиком ходили. Выходной был один, перед тем как начать уборку урожая. А работали по солнцу – от рассвета до заката. Когда пошла работать, я уже в школе не училась. Окончила три класса и бросила: мне ходить было не в чем, а в лаптях я стыдилась. Да и маме нужно было помогать.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА "Республика" / Леонид Николаев.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Дети в колхозе трудились наравне со взрослыми. За работу насчитывали трудодни, а потом за них давали зерно.

— Чтобы хлеб испечь, зерно еще надо было где-то смолоть. Были у нас такие ручные мельнички: два пенька, между ними какие-то заклепки металлические, туда зерно засыпали и мололи. Еще были мельницы большие – ветряки. Как ветер подует, едешь туда, а там очередь громадная. Бывало, по несколько часов стоишь, чтобы хоть мешок смолотить.

До урожая в селе жили тем, что выращивали на огороде. Екатерина Ивановна с другими детьми ходила продавать фрукты из сада: с двумя ведрами яблок или груш, пешком, за 10 километров от дома.

После войны

— Немецкая власть у нас была недолго: год, может быть. Когда наши пришли, километрах в 10 от нас сильные бои были, бомбы падали возле школы, возле леса. Но мы целы остались. Самолеты летали низко-низко над лесом, стреляли… А я все равно бегала в лес, ничего не боялась.

Победу, как и везде, в селе встретили слезами радости: была большая сходка, все обнимались и смеялись. А потом снова начались трудные будни.

— Нужно было продукты по норме сдавать. А нормы-то были! 40 килограммов мяса в год, 100 яиц, даже если птица одна всего, 250 литров молока, — рассказывает Екатерина Ивановна. –  А на коровах тех пахали, откуда ж у них столько? А все равно сдавать надо было. Продавали яблоки из сада, покупали масло и его вместо молока сдавали, чтобы норму засчитали.

В 17 лет Екатерину Ивановну отправили в Воронеж на стройку: разрушенное во время войны нужно было восстанавливать, рук не хватало.

— В Воронеже мы работали на каучуковом заводе вместе с пленными немцами. Единственное, что мы без охраны входили-выходили, а они с охраной. Они были культурными, нас не трогали. Потом в 1948-м их стали отправлять домой, взамен привезли других пленных. Эти все пытались сбежать, а мы с ними не могли работать: они нас могли водой облить, даже изнасиловать кого. Потом уже нас разделили: они работали в первую смену, а мы во вторую.

Вся юность Екатерины Ивановны (на фото справа) прошла за работой. Фото: ИА "Республика" / Леонид Николаев.

Вся юность Екатерины Ивановны (на фото справа) прошла за работой. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

В родное село Екатерина Ивановна вернулась только через год. Мамы к тому времени уже не было, ее насмерть задавило песком. Еще пару лет девушка работала дояркой, даже вышла замуж. Мужа, правда, забрали в армию, и он оттуда прислал письмо – разводимся, мол.

После этого Екатерина Ивановна уехала на Урал – работать в лесу. Там вышла замуж во второй раз и уехала в Карелию, к брату мужа.

— Я уехала, потом сестра. Мама умерла, домик наш сломали. Все пропало, ничего нигде нет, даже фотографии.

Екатерина Ивановна долго жила в деревне Кубово, там воспитала детей и внуков, сейчас нянчит правнуков. Ходит в лес за грибами, поет частушки и готовит вкуснейшие оладьи. Жилье бы вот только поменять, говорит: дом в Кубово аварийный, жить там невозможно – приходится снимать квартиру в Петрозаводске.

И последняя мечта – найти могилу отца.

— Папа с войны так и не вернулся. Последнее письмо от него пришло, написал: «Иду в бой: или грудь в крестах, или голова в кустах». Так и получилось – не пришел. 9 апреля 1945 года на него пришла похоронка, ровно за месяц до конца войны. Он похоронен где-то в Кёнигсберге, а у меня никаких документов даже нет оттуда. Очень хочется найти, где он лежит.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА "Республика" / Леонид Николаев.

Екатерина Ивановна Петренко. Фото: ИА «Республика» / Леонид Николаев

Проект «Наша война» — попытка выразить неформальное отношение к теме Великой Отечественной. Возможность рассказать о том времени без лишнего пафоса и не по случаю. Сделать истории, которые происходили на нашей земле и с нашими людьми, своими личными переживаниями. Мы собираем мнения историков об обороне Петрозаводска и Карелии, письма, хронику, документы, живые воспоминания людей – свидетелей войны. Мы должны успеть это сделать.

История подвиги: Петрозаводск изначальный