Вепсы

Карелы и финны? Конечно. А еще в Карелии живут вепсы — коренной финно-угорский народ, стоявший у истоков русского государства. Сегодня вепсов осталось мало, всего около шести тысяч человек. О прошлом и настоящем этого древнего народа рассказываем в новом выпуске проекта «100 символов Карелии».

Анна Анхимова печёт вепсские калитки (как у бабушки) в музее "Кижи". Фото: Музей "Кижи" / Игорь Георгиевский

Анна Анхимова печёт вепсские калитки (как у бабушки) в музее "Кижи". Фото: Музей "Кижи" / Игорь Георгиевский

Начнем с древности. Словене, кривичи, чудь и весь — именно эти народы, как гласит «Повесть временных лет», призвали на русские земли варягов: править богатыми городами и погостами.

Словене и кривичи — предки современных русских и белорусов. Чудью русские летописцы называли финно-угорские племена (некоторые из них дали начало современным финнам и карелам). Ну а весь — это нынешние вепсы, уже тогда известные как отдельное племя.

 

«На Белом озере сидит весь», сообщает нам «Повесть временных лет». Предки современных вепсов занимали территорию Межозёрья: между Нево, Онего и Белым озером (Ладожское, Онежское и Белое озеро в сегодняшней Вологодской области).

Историки предполагают, что вепсы обособились от других прибалтийско-финских народов примерно во второй половине первого тысячелетия и расселились на юго-восточном побережье Ладоги.

Наиболее ранние упоминания о вепсах принадлежат готскому историку Иордану (он называл их именем «вас»). Русские летописи в XI веке называют народ «весью», но в поземельных описях населения (русские писцовые книги), которые появились в XIV веке, вепсы уже чудь.

Александр Пашков. Фото: "Республика" / Николай Смирнов

Александр Пашков, доктор исторических наук:

— В конце первого тысячелетия происходят серьезные этнические процессы. Славяне успешно продвигаются на север, а север весь заселен финно-угорскими народами. Продвижение вполне мирное: земли много, да и численностью славяне превосходили, даже при желании им было бы трудно дать отпор.

Народы смешиваются. Вепсы остаются на южной границе финно-угорского мира, остаются на столетия — охотятся и рыбачат, с соседями-карелами живут мирно.

Народ

Вепсы — народ более монолитный, чем карелы. Как жили традиционно между озерами, так и живут до сих пор. В Ленинградской области, в Вологодской и в Карелии. В Карелии — на юго-западном побережье Онежского озера (Шелтозеро, Вехручей, Каскесручей, Рыбрека).

Начало XX века для вепсов было многообещающим: в рамках советской национальной политики в стране создавались национальные сельские советы, в Видле (Винницах) в Ленинградской области и в Шутъярве (Шелтозере) в Карелии их объединили в национальные округа. Появились школы с преподаванием на вепсском языке.

Создавался письменный вепсский, разработали систему орфографии, аналогичную системе латинского алфавита, созданной для карелов Твери. Напечатали 30 книг на вепсском языке, в основном учебники для начальных школ.

К 1934 году все школы для вепсов были снабжены учебниками на родном языке. 60 студентов вепсской национальности  начали учебу в педагогическом училище Лодейного Поля. Но продолжалось это недолго.

Вепсская семья. Фото: Национальный архив Республики Карелия

Вепсская семья. Фото: Национальный архив Республики Карелия

Уже в 1937 году (в рамках борьбы с национализмом) политику пересмотрели: меньшинства было решено ассимилировать, причем ускоренными методами. Школы закрыли, учебники сожгли, заработала машина репрессий. На вепсском теперь говорили только дома — боялись.

В 1937-м сельские советы вепсов лишили национального статуса. Люди перебирались в город, многие деревни вымерли: инфраструктура распалась, рабочие места сократили, магазины закрыли, медицинские услуги стали недоступны. Национальные округа упразднили (в Ленинградской области — в 1939 году, в Карельской АССР — в 1956-м).

После войны жители вепсских деревень (молодежь) продолжает переезжать в город и переходит в русскую лингвистическую и культурную среду. Ассимиляция идет уже не насильственным — естественным путем. Во второй половине XX века официально вепсов уже не притесняют, но привычный страх заставляет говорить на вепсском только дома, записываться русскими в паспорте.

Согласно переписи населения, в 1979 году в СССР проживали 8,1 тысячи вепсов, только половина из них называла вепсский язык родным.

Перестройка изменила в стране многое, в том числе и отношение к своей национальности. Ее теперь не скрывают — гордятся. В 1989 году в Карелии утверждают вепсский алфавит, создается Общество вепсской культуры

По инициативе общества и с его помощью уточняется официальная статистика по вепсам, возрождается письменность, организуется преподавание вепсского языка в школах и вузах, издается учебная и художественная литература на вепсском языке, выходит (раз в месяц) газета Kodima на вепсском и русском языках.

В 1994 году образована Вепсская национальная волость в составе Республики Карелия. Просуществовала десять лет и вновь была возвращена в состав Прионежского района. Сегодня здесь три административных поселения — Шокшинское вепсское, Шелтозерское вепсское и Рыборецкое вепсское.

Язык

Сегодня большинство вепсов говорит по-русски. Но язык в Карелии преподают — в нескольких школах и в Петрозаводском государственном университете.

Вепсский язык относится к балтийско-финляндской группе финно-угорских языков. Диалекты есть: северный, центральный и южный. Северный диалект несколько отличается от других, но все вепсы могут прекрасно понимать друг друга.

Зинаида Строгальщикова

Зинаида Строгальщикова, кандидат исторических наук:

— Больших диалектных различий, как у карелов, у вепсов не сформировалось. Это связано с тем, что вепсы проживали достаточно компактно. У них есть, конечно, некоторые различия в говорах, но они незначительны. Вепсы — это практически единственный из коренных малочисленных народов, у которого есть так называемая наддиалектная письменность, то есть общая письменность для всех диалектов. И это очень хорошо, это дает возможность создать общий литературный язык.

Сегодня на кафедре прибалтийско-финской филологии Петрозаводского университета вепсский изучают 16 студентов (бакалавриат и магистратура).

Мария Кошелева. Фото: из личного архива

Мария Кошелева, преподаватель вепсского языка в ПетрГУ:

— Я вепсянка. Папа — русский, а мама родилась в вепсской семье в деревне Другая Река на берегу Онежского озера, на территории традиционного проживания вепсов. Всё детство я провела у вепсской бабушки, слушала её разговоры с мамой, хотя и не понимала тогда языка (да и на улице, в магазинах тогда тоже многие разговаривали по-вепсски).

Начала учить родной язык в школе с первого класса. И это было очень легко — говорят, что язык «в крови» упрощает изучение. Да и с преподавателями всегда везло.

Для меня вепсский очень красивый. Есть в нем своя магия, сохранившаяся со времен активного использования в бытовой жизни. Он, помимо прочего, очень добрый, природный: вепсы часто использовали так называемые диминутивные (уменьшительно-ласкательные) суффиксы. Всё, что окружало людей — природа и все ее явления, очень высоко ценилось. И это отразилось в словах, в языке.

«Сокровища белой веси» / Vepsän man vägi

Это первый фильм из цикла «Сокровища белой веси» (Vepsän man vägi). Всего их шесть: в прошлом году Фонд президентских грантов поддержал Общество вепсской культуры — так и появились эти истории.

Снимали в местах традиционного проживания вепсов: в основном в Карелии, но в Ленинградской и Вологодской областях тоже. Каждый фильм — на свою тему, для каждого названия выбрали по вепсской пословице.

Фильмы о вепсах, об истории народа, о языке и фольклоре. О промыслах и ремеслах, традиционной кухне. О вепсских святых, о православии в вепсском крае и святынях вепсского Прионежья.

Мария Филатова. Фото: Сергей Филатов

Мария Филатова, руководитель проекта и соавтор сценария:

— Слышали про снежные пироги — луменикад? Мы нашли такую историю, о которой мало где написано и никто об этом не снимал: как вепсы пекли гороховые пироги со снегом. Нашли тех, кто помнит, как это делали, но показать уже никто не смог. И мы искали летом снег (за кадром осталось, как мы выковыривали его из холодильника), сами муку из гороха намололи, сами испекли. Так что пироги в фильме не муляжные!

За кадром осталось и то, как мы просили бабушек исполнить плач. Знаем, что причитывают, умеют. Но на камеру никто не решился: «Тяжело это, давление поднимется». А жаль. Осталось бы в истории.

Шелтозерский вепсский этнографический музей им. Р.Лонина. Фото: Илья Тимин

Шелтозерский вепсский этнографический музей им. Р. Лонина. Фото: Илья Тимин

В 1960-е годы у энтузиаста-краеведа Рюрика Лонина появилась идея создания Вепсского историко-этнографического музея в селе Шелтозеро. Именно тогда начали собирать первые коллекции уникальных предметов вепсской истории, культуры и быта.

У музея тогда не было помещений для хранения фондов, не велась научная обработка экспонатов, не было их анализа и реставрации. Современный Вепсский этнографический музей открылся в Шелтозере только в 1991 году. Экспозицию разместили в двухэтажном доме с мансардой — памятнике деревянной вепсской архитектуры начала XIX века (когда-то дом принадлежал купцу Мелькину).

Работники Карельской специализированной научно-реставрационной мастерской полностью восстановили внешний облик здания и интерьер хозяйственных построек, а жилую часть дома перепланировали с учетом размещения экспозиции.

Сегодня это филиал Национального музея Республики Карелия, единственный в России, рассказывающий о материальной и духовной культуре вепсов.

 

Общество

По переписи 2010 года в России живет около шести тысяч вепсов. Больше половины — в Карелии (около трех с половиной тысяч), остальные по большей части в Вологодской и Ленинградской областях. В 2006 году вепсы включены в Перечень коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Карельское Общество вепсской культуры в этом году отмечает 30-летний юбилей. Все эти годы активисты работали не только у нас в республике, но и в соседних областях. Объединяли народ, помогали решать общие проблемы.

С сентября этого года обществом руководит Лариса Чиркова, корреспондент объединенной редакции на национальных языках Государственной телерадиовещательной компании «Карелия», автор радиопередач на вепсском языке.

Лариса Чиркова. Фото: Владимир Ларионов

Лариса Чиркова, председатель Карельской региональной общественной организации «Общество вепсской культуры»:

— Я чистокровная вепсянка, корни по материнской и отцовской линиям из села Рыбрека. Объездила практически все вепсские деревни, снимала фильмы о вепсах, готовила видеоуроки для начинающих изучать язык. Уже семь лет как руковожу разговорным клубом «Вепсские бесёды».

В общество пришла еще в 2001 году, когда поступила в университет на факультет прибалтийско-финской филологии и культуры (специальность — вепсский, финский языки и литература). Сегодня общество объединяет вепсов всех регионов, и благодаря поддержке государства у нас есть возможность сохранять вепсскую культуру. Люди должны помнить о своих корнях и гордиться ими.

 

Семья

— Мы вепсы. Мама ходила в школу в Рыбреке, папа — в Вехручье, — рассказывает Анна Анхимова. — А я уже родилась в Петрозаводске. Но в деревню мы ездили и по выходным, и на всё лето. Это было самое настоящее вепсское деревенское лето: с сенокосом, с вилами и граблями. Просили погоду, уходили рано утром и возвращались вечером.

Анна Анхимова, сотрудник музея "Кижи". Фото: Музей "Кижи" / Игорь Георгиевский

Анна Анхимова, сотрудник музея «Кижи». Фото: Музей «Кижи» / Игорь Георгиевский

— В школьном классном журнале раньше была графа «национальность». И я была записана вепсом. Одноклассники до сих пор вспоминают, как я на классных часах про вепсов рассказывала. А когда выросла, стало интересно: что сегодня можно узнать о своих корнях?

В рамках проекта «Семейный архив» мы с тетей пришли в Национальный архив Карелии и подняли документы на своих родственников. Родители знали дату рождения прабабушки, Фёклы Николаевны Лебедевой — меня она видела только при рождении (а я ее видела только на фотографиях).

В метрических книгах нашли своих предков — и все наши предки так и жили в вепсских деревнях! Вехручей, Шелтозеро, Рыбрека… Пока остановились на 1860-1870-х годах.

 

— В метрических книгах есть интересные описания самих деревень, — продолжает Анна. — Переписчик описывал всё, когда приходил: территорию вокруг, состояние дома, сколько народу здесь живет. Десять коров, пять овец, лошадь.

Интересно, что спустя сто и двести лет деревенские дома так и стоят на тех же местах. Потому что строили как надо. Мой дедушка по папиной линии был строителем, в деревне отвечал за строительство домов. А как строили в деревне? Знали все приметы: когда заготовить дерево, как его хранить, когда начинать ставить дом. Все секреты строительства передавались из поколения в поколение, поэтому дома и стоят до сих пор. И сейчас в вепсской деревне ты видишь линию, по которой выстроена улица.

А бабушка, Полина Поликарповна, рассказывала про деревню Качезеро, откуда она родом (деревни уже нет на карте) Она помнила, где какой дом стоял — одноэтажный, двухэтажный, помнила, кто в каком доме жил и чем люди занимались.

Баннер - 75-летие | 1


Полина Поликарповна — двоюродная бабушка Анны, но в семье все родные. Тем более во время войны именно бабушка Полина растила в Шелтозере братьев и сестер.

— Поэтому у нас в Шелтозере — Дом, — говорит Анна. — Бабушку нашу тут все знали. Работала воспитателем в детском саду, а потом много лет председателем всех на свете общественных организаций. К ней в Шелтозеро ездили все — и передачи, и фильмы снимать. Так и называли ее местные — интернет-бабушка. В этом году ушла, к сожалению, но память осталась на всю Карелию.

У нас большая семья, и мы каждый год встречаемся. Эта вепсская семейность — она именно от бабушки Полины. В Шелтозеро, в ее большой дом, мы приезжали всей семьей каждое лето, в июле. До пятидесяти человек иногда — родственники из Ижевска, Москвы, Петрозаводска, из карельских деревень.

Мы знали, что бабушка всех ждет. Такой тон она задавала: чтобы все встречались и общались за одним столом, как это было всегда в укладе. Бесёды и калитки. Как полагается.

Опрос - Оценка качества информационных услуг


А это вепсский бонус: мастер-класс по сульчинам и пряженцам от Анны Анхимовой.


— Помню, в девяностых годах, во время очередной переписи, меня не было дома, — рассказывает путешественник и фотограф Илья Тимин. — Возвращаюсь, а мама говорит: я тебя вепсом записала! Вепсов мало, и я решила, пусть их будет больше.

Конечно, я вепс. Дед по маме из Шимозера (Ленинградская лобласть), бабушка — из Каскесручья. Год назад я привозил бабушку в родную деревню, фотографировали ее около родного дома. В такой момент понимаешь, что здесь — здесь! — жили твои деды и прадеды. И это озеро кормило всю семью. Вот тропинка, вот берег, камушки. И бабушка, когда была маленькая, в юбочке здесь бегала — а сейчас она стоит, придерживаясь за твое плечо.

Могу сказать так: чем дольше (и дальше) я осознаю свою причастность к местной культуре, к вепсам, тем бережнее я отношусь к тем ресурсам, которые нас окружают. Леса, озера. Растения, рыбы, птицы, животные. Может быть, по этой причине я последние годы практически и не охочусь. Наблюдаю, изучаю, фотографирую. И меня беспокоит, что некоторых видов животных становится всё меньше в наших лесах. Я отношусь к лесу как своему дому. Я здесь живу, и что будет дальше, меня беспокоит.

Илья Тимин. Фото: из семейного архива

Илья Тимин. Фото: из семейного архива

Вепсский народ как символ Карелии представляет Илья Тимин, фотограф:

— Вепсы — это Онежское озеро. Здесь, на южном берегу, нет шхер, бухт длинных, которые защищали бы от шторма. Это суровый берег. И деревни вепсские, которые здесь стояли, были открыты всем ветрам.

И вепсы — суровый, выдержанный народ. Когда я в Каскесручье смотрю на Онежское озеро, то представляю, как деды и прадеды (без моторов!) на веслах, на парусах выходили на рыбалку. А сколько историй, когда что-то пошло не так, лодку унесло — и две недели человек в этой лодке жил (или даже умер). И лодку прибило к противоположному берегу озера… Это суровая правда тех времен. А жене — только ждать и молиться.

Вепсы — это наш северный характер. И все, кто долго здесь живет, впитали это в себя. Приезжие отмечают, что поначалу мы держимся настороже. Но потом всё покажем, все расскажем — где рыба, где ягоды, где грибы. Ну, кроме самых лучших мест, конечно.

Каскесручей. Три сестры на берегу Онежского озера. Фото: Илья Тимин

Каскесручей. Три сестры на берегу Онежского озера. Фото: Илья Тимин




Над проектом работали:
Мария Лукьянова, редактор проекта
Елена Фомина, журналист, автор текста
Илья Тимин, фотограф
Елена Кузнецова, консультант проекта

Идея проекта «100 символов Карелии» — всем вместе написать книгу к столетию нашей республики. В течение года на «Республике», в газете «Карелия» и на телеканале «Сампо ТВ 360°» выйдут 100 репортажей о 100 символах нашего края. Итогом этой работы и станет красивый подарочный альбом «100 символов Карелии». Что это будут за символы, мы с вами решаем вместе — нам уже поступили сотни заявок. Продолжайте присылать ваши идеи. Делитесь тем, что вы знаете о ваших любимых местах, памятниках и героях — эта информация войдет в материалы проекта. Давайте сделаем Карелии подарок ко дню рождения — напишем о ней по-настоящему интересную книгу!