Валаам

Спасо-Преображенский мужской монастырь на Валааме часто называют Северным Афоном: далеко, сурово, праведно. Об истории и сегодняшней жизни монастырской братии на самом православном острове России — в новом выпуске проекта «100 символов Карелии».

Осенью на Валааме собирают картошку. Ладога штормит, навигация закончилась. Впереди — девять месяцев тишины, трудов и молитв.

 

Иеромонах Давид (Легейда). Источник: valaam.ru

Иеромонах Давид (Легейда)

Иеромонах Давид (Легейда), скитоначальник Смоленского скита и регент братского хора Валаамского монастыря, только что вернулся с поля. Короткая передышка в монастырских делах.

— Работы много, — говорит отец Давид. — Монастырь — это всегда активная церковная жизнь. Соборная, семейная. Монашество часто романтизируют: дескать, стоит избушка далеко в тайге, и там-то человек остается один на один с Богом.

Да, монах по-гречески — монос (μοναχός), одиночный, единичный. Но такое отшельничество христианское, оно сверхъестественно даже для монашествующих. Бывает и такое служение, но это исключительные случаи. А так один в поле не воин, и в монастыре тоже.

В нашем храме на Смоленском скиту я служу один, и у меня один певчий. Проще сосредоточиться и не отвлекаться от молитвы. Но когда прихожу на центральную усадьбу, где поет наш большой хор, где много батюшек в храме и в алтаре, чувствую именно соборную благодать. Чувствую всю глубину слова «наш»: Отче наш, иже еси на небесех… Не отец МОЙ, но отец — НАШ.

Знаете, это как 9 мая в 45-м году: все радовались Победе одной радостью. Люди, между собой и вовсе не знакомые, обнимались, целовались, цветы друг другу дарили. Все были одним настроением проникнуты. Вот и здесь такая соборная радость.

История обители

О времени появления на острове обители существуют две версии.

Согласно первой, монастырь основали иеромонахи Сергий и Герман еще во времена крещения Руси, в X веке. Новгородские летописи свидетельствуют, что пришли монахи «от восточных стран» — так в Древней Руси говорили о выходцах из Византии. Кроме того, существуют летописные упоминания о переносе мощей Сергия и Германа с Валаама в Новгород в 1163 году из-за опасности разорения обители внешним врагом. Согласно другой точке зрения, монастырь появился в первой половине XIV века.

Монастырская традиция придерживается первой версии и не видит противоречия со второй: обитель могла быть основана и позже уничтожена — чтобы возродиться вновь.

Епископ Игнатий Брянчанинов о монастырской библиотеке в 1846 году:

«Для истории Валаамского монастыря не найдется в ней обильных материалов. Она собрана в конце прошедшего и начале нынешнего столетий; древние рукописи уничтожены, как и все древнее в Валаамском монастыре, пожарами и шведами».

В 1846 году на Валааме не было ни дома, ни часовни старше ста лет. В отличие от других обителей (Соловецкого монастыря, Печерской и Троице-Сергиевой лавры), здесь не строили каменных укреплений, остров не мог выдержать осаду. Поэтому каждый визит непрошеных гостей завершался разграблением и пепелищем.

Вид на Валаамский монастырь сверху. Алексей (Алексий), монах Валаамского монастыря. 1889. Бумага на бумаге, белила, тушь, перо. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Вид на Валаамский монастырь сверху. Алексей (Алексий), монах Валаамского монастыря. 1889. Бумага на бумаге, белила, тушь, перо. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

По Столбовскому мирному договору, подписанному в 1617 году, Валаамский архипелаг (вместе с Ингерманландией и значительной частью Карелии) отошел к Швеции на «вечные времена». Древняя Валаамская обитель прекратила свое существование.

Православные карелы, не пожелавшие остаться под властью «лютеров», также покинули родные края. В России они обустроились в тверских и новгородских землях. Остатки валаамского братства осели в Васильевском Староладожском монастыре. А опустевшее Приладожье шведское правительство постепенно стало заселять финнами-лютеранами. На валаамских островах практически на 100 лет хозяевами стали несколько крестьянских семей.

Однако в начале XVIII века в результате Северной войны, победоносно завершенной Петром I, Карелия и Валаамский архипелаг вновь вернулись в состав России. Валаамский монастырь, возобновленный указом Петра I, уже не мог стать объектом шведского нападения.

Петрозаводск, Пётр Великий. Фото: ИА "Республика" / Сергей Юдин

Петрозаводск, Петр Великий. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

До последней четверти XVIII века обитель на Валааме ничем не отличалась от большинства российских монастырей — кроме островного положения. Монастырь бедствовал: в апреле 1754 года страшный пожар уничтожил почти все постройки; спасти удалось лишь несколько книг и икон.

Поворотным событием в новой истории Валаама стало назначение игуменом преподобного Назария, прежде пребывавшего в Саровской обители.

Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Гавриил просил настоятеля Саровской пустыни отпустить на Валаам Назария. Тот возражал, что Назарий необразован, на что получил ответ: «Умников у меня и своих хватает, пришлите мне вашего глупца».

Игумен Назарий. Источник: valaam.ru

Игумен Назарий. Источник: valaam.ru

В 1781 году Назарий прибыл на Валаам и оказался отличным духовным руководителем. Он ввел на островах устав Саровской пустыни, что позволило организовать и упорядочить жизнь братства. Согласно уставу, на Валааме возможно было практиковать все три формы монашеской жизни, сложившиеся в Православной церкви: общежительную, скитскую и отшельническую.

Началось при Назарии и материальное строительство. Все деревянные здания перестроили в камне: собор, келейные корпуса вокруг в форме четырехугольника, малые церкви, ризницу, трапезную. На Валаам вновь (как и в Средние века) потянулись люди, стремящиеся к подлинному монашеству.

В 1786 году Валаамский монастырь из заштатного был переведен в III класс, а в конце века император Павел подарил ему сенокосы и рыбные ловли в Выборгской губернии, что обеспечило обитель постоянным доходом.

Расцвет Валаама пришелся на век девятнадцатый. В 1819 году монастырь посетил император Александр I — именно при нем в 1810 году Великое княжество Финляндское было отвоевано у Швеции и вошло в состав Российской империи.

А Валаамский архипелаг, в свою очередь, вошел в административное подчинение Финляндии, бывшей тогда частью России. Монастырь оказался в совершенно особом положении — православная святыня в лютеранском окружении.

Вид Валаамского монастыря. Иван Ческий, первая половина XIX века. Офорт, резец. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Вид Валаамского монастыря. Иван Ческий, первая половина XIX века. Офорт, резец. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

После царского визита обитель ждали милости. Она получила статус монастыря I класса. Валаамские чудотворцы Сергий и Герман были внесены в общецерковные месяцесловы, суда с монастырскими грузами, приходящие в Санкт-Петербург из Финляндии, освобождены от таможенных пошлин.

С 1839 по 1881 год монастырь возглавлял игумен Дамаскин (Кононов). За сорок лет его правления появился тот самый Валаам, на который поехали богомольцы и туристы.

 

Именно при Дамаскине монастырь принял знакомый нам архитектурный облик. Чертежи создавали архитекторы из Санкт-Петербурга, работы выполняли профессиональные каменщики, маляры, кровельщики, плотники, приглашаемые монастырем со всей России. В летние сезоны число рабочих в обители превышало 400 человек. Наравне с ними трудилась братия.

Одной из проблем монастыря был доступ к воде: обитель стояла на горе. Игумен Дамаскин благословил брата Ионафана, сироту, выпускника ремесленного училища, будущего настоятеля, спроектировать и построить водопровод. Канал, продолбленный в скале, привел воду к основанию монастыря, а насос, приводимый в действие паровой машиной, качал ее наверх.

За годы игуменства отца Дамаскина на Валааме появились шесть скитов, двадцать часовен и десять поклонных крестов. Было выстроено несколько домов, включая гостиницы, созданы новая библиотека, мастерские, проложены дороги, приобретен пароход.

 

Игумен Дамаскин занимался не только строительными и хозяйственными работами. Он следил за исполнением строгого Саровского устава, исповедовал братию, наставлял провинившихся. Двоим монахам, захотевшим покинуть монастырь, он разрешил уйти, только если они снимут и оставят свои рясы у гробницы святых Сергия и Германа. Монахи остались.

Во время десятилетней болезни после инсульта игумен Дамаскин, как вспоминали его келейники, никогда не жаловался. На вопросы о здоровье неизменно отвечал: «Слава Богу!» В еде довольствовался тем, что подадут, от пищи не отказывался, но отдельно никогда ничего не просил.

Федор Васильев. "В церковной ограде". 1867

Федор Васильев. «В церковной ограде». 1867

В 1881 году писатель и режиссер Немирович-Данченко опубликовал «очерки и впечатлѣнія лѣтней поѣздки на Валаамъ», книга называлась «Крестьянское царство» (в сокращенном варианте «Мужицкая обитель»).

Владимир Немирович-Данченко, «Крестьянское царство»:

На праздникахъ народу здѣсь «что каша крутая». Голова кругомъ ходитъ у отца Никандра, потому что, какъ гостинникъ, — онъ пастырь всего этого алчущаго и жаждущаго стада. Сразу по нѣсколько тысячъ приваливаютъ даже зимою. Такъ на Благовѣщеніе по льду пріѣзжаетъ сюда корелъ и чухонъ до 2000. Въ лѣтніе мѣсяцы изъ одного Петербурга приплываютъ по 150 богомольцевъ каждую недѣлю. На Преображеніе изъ столицы съѣзжается 700.

Въ скиту Всѣхъ Святыхъ, въ его храмовой праздникъ, скопляется тысячи по три поклонниковъ. Въ теченіе же всего года однихъ береговыхъ собирается здѣсь тысячъ двѣнадцать, да дальнихъ тысячъ восемь.

Выработавшихся, традиціонныхъ богомольческихъ типовъ, которыми такъ обильны Соловки и богата Кіево-Печерская Лавра, на Валаамѣ нѣтъ. Тутъ сѣрое крестьянство и питерская мастеровщина. Иной разъ въ гостинницахъ обители, несмотря на ихъ помѣстительность и размѣры, бываетъ такъ много посѣтителей, что они спятъ въ повалку, спина къ спинѣ, лицо къ лицу, точно дрова. Они, впрочемъ, и не претендуютъ. Для Бога! Значитъ и потерпѣть можно.

«Мужицкая обитель» поражала наблюдателя культурным ведением хозяйства. Монастырь, живший по древнему уставу, напоминал коммуну, в которой используются все достижения прогресса.

Вместо водоносов — водоподъемная машина. Другая подъемная машина доставляла грязную одежду из бани в прачечную: после стирки одежда выжималась гидравлическим прессом и сушилась сухим паром. И детали для машин, и кованые решетки, и маленькие колокола (большие отливали по заказу на литейных заводах) — всё создавалось в местных токарных, сверлильных, литейных мастерских. В них трудились послушники и монахи.

Центральную усадьбу монастыря и скиты на острове соединяли идеальные дороги, мосты и каналы. В садах вызревали вишня и слива, на огородах — лекарственные растения и южные приправы, в том числе иссоп, упомянутый в 50-м псалме («Окропиши мя иссопом, и очищуся, омыеши мя, и паче снега убелюся»). В древесном питомнике выращивались саженцы сибирского кедра.

Монахи в некоторых скитах не ели рыбу, поэтому она буквально кишела у берегов внутренних озер. Тем более исключалась охота — птицы и звери Валаама никогда не слышали ружейных выстрелов. Отсюда множество описаний умилительных встреч путешественников с лосями, лисами, птицами.

Даже собрать грибы и ягоды можно было лишь по благословению, поэтому в двух шагах от человеческого жилья красовались россыпи подосиновиков и волнушек. Пожалуй, старый Валаам был самым последовательным экологическим пользователем тех времен.

Монастырская идиллия закончилась в двадцатом веке.

Валаам, новейшая история

Маленький мир большого монастыря разрушила Первая мировая: большая часть братии отправилась на фронт. Но впереди были испытания посерьезнее — остров оказался на границе СССР с Финляндией, переходил из рук в руки. После бомбежек в феврале 1940-го братия монастыря ушла на территорию Финляндии. Обитель опустела на полвека.



К концу 1988 года во всем Советском Союзе (включая братские социалистические республики) официально действовали всего 22 монастыря. Но страна менялась: торжественно отметили 1000-летие Крещения Руси, началась эпоха возрождения православия.

В московском Даниловом монастыре заговорили и о возрождении Валаама. Начали набирать братию из студентов духовной академии в Троице-Сергиевой лавре — тем хотелось романтики и уединенной монашеской жизни в обители на северном острове (хоть было и страшновато).

«Однажды отец Иаков предложил нам ехать на Валаам, — вспоминает один из нынешних насельников монастыря. — А мы так подумали и несерьезно ответили: «Давай сначала спросим нашего батюшку, отца Кирилла». Пошли к архимандриту Кириллу (Павлову), будучи уверены, что он не благословит, потому что незадолго до этого он отрицательно отнесся к нашему предложению ехать на Украину. А в этот раз отец Кирилл неожиданно и так серьезно сказал: «Поезжайте!» Мы так и застыли в молчании — не готовы были. Думали, что просто спросим, а потом скажем, что батюшка не благословил. А отец Кирилл взял да благословил».

Свои сомнения молодые студенты изложили и в письме в Тутаев старцу Павлу (Груздеву). Письмо, специально написанное аршинными буквами для плохо видящего старца, было доставлено, но так и не вскрыто. Отец Павел взял в руки конверт и сказал: «Двумя руками благословляю!»

Тут уж стало понятно, что воля Божия. Экстерном студенты сдали экзамены в академии и в декабре 1989 года отправились в Ленинград, а оттуда — уже по воде — на Валаам.

 

В Приозерске к четырем выпускникам духовных академий Москвы и Ленинграда примкнули иеромонах Серафим и инок Леонид — и стало их шестеро. И отправились они возрождать Валаамский монастырь и молитвенную жизнь острова, который скоро вновь станут называть Северным Афоном.

Вспоминает отец Фотий: «Прибыли на причал. Смотрим, рыболовецкое судно, на котором нам предстояло плыть, ломает прибрежный лед, пытаясь пробиться к берегу. Но ему так и не удалось подойти к причалу, поэтому пробирались мы к нему по льду.

День был хороший — солнечный, благорастворенный какой-то, радостный. Тишь, гладь на Ладоге, и вечером мы приплыли в Никоновскую бухту. Встречали нас солдаты из расположенной на острове воинской части.

Мы знали, что когда последние монахи Старого Валаама покидали остров, двадцатью четырьмя ударами в большой колокол они засвидетельствовали завершение монашеской жизни на острове. И первое, что мы сделали по прибытии, — поднялись с отцом Геронтием на колокольню, где оставался к тому времени только один старый валаамский колокол — средний, и пробили те же двадцать четыре удара в ознаменование возрождения монашества на Валааме».

Служба

Эти черно-белые кадры о том, как возрождался Валаамский Спасо-Преображенский монастырь. Выпуск киножурнала «Советская Карелия» (№ 8, 1989) целиком посвящен острову. Без закадровой начитки, только кино.



Иеромонах Давид. Фото из личного архива

Иеромонах Давид

Отец Давид вспоминает свою первую встречу с Валаамом:

— Шел 1991 год, я только что окончил джазовое отделение музыкального училища и поступил в Петрозаводскую консерваторию. Учился и работал в Музыкальном театре — сидел в оркестровой яме и играл оперы-балеты.

А консерваторский хор отправился на остров петь для туристов — выступали прямо на улице. Монастырь только начинался, им это не мешало. Жили мы, студенты, на чердаке не восстановленного еще Никольского скита. И в той поездке я встретил одного монаха, с которым много говорил, — и он возжег во мне такую искру первую. По возвращении в Петрозаводск я начал воцерковляться, читать монашескую литературу — как раз возраст, когда юноша задумывается о разных смыслах.

Хорошо помню службу, которую проводил владыка Мануил в день памяти святого преподобного Александра Свирского. Очень красиво, церковным напевом читал он акафист: радуйся, преподобне Александре, Свирский чудотворче… А потом вышел говорить проповедь.

Владыка Мануил на о. Валаам

Владыка Мануил на о. Валаам. Фото: Паблик «Памяти митрополита Мануила»

Рассказывал, как жил будущий монах здесь, под Олонцом, с благочестивыми родителями. И как-то проходил их домом насельник валаамский, который и рассказал об обители. А юноша был человеком благочестивым, возгорелся пламенем и, не спрося родительского благословения, ушел из дома тайно, ночью. И вот идет он, толком не зная дороги, на Валаам. И встречает странника, путника, который говорит: я тебя доведу. Доводит его до святых врат — и исчезает. Оказывается, то был ангел.

И так владыка это красиво рассказал, настолько я был вдохновлен, что готов был сразу же пойти в монастырь. Но рано, рано: меня не отпускали еще — ни в консерватории, ни в театральном оркестре, ни родители — ведь это подвиг, отдать ребенка в монастырь.

Пещера прп. Александра Свирского на Святом острове. Источник: yandex.ru

Пещера прп. Александра Свирского на Святом острове. Источник: yandex.ru

— В 1996 оду закончились все мои отсрочки от армии (к этому времени я уже три года жил в Зеленецком монастыре под Тихвином), — вспоминает отец Давид. — Приехал в Петрозаводск и по благословению владыки Мануила пошел к военкому.

И приехал на Валаам уже бритым наголо. Здесь, на острове была первая военная часть в стране, куда на срочную службу призывались насельники монастыря.

Одна из рот Кааламского батальона стояла тогда на острове, специальность у меня была — планшетист. Что-то в этом есть промыслительное: радиотехнические войска смотрят в небо, видят врага и кричат: «Господи, помилуй!» И тут уже подключается противовоздушная оборона. Так что мы смотрели мирно в небо — как гаишники небесные, чтобы все соблюдали правила воздушного движения.

Пока служил на Валааме, приобрел духовника, у которого окормлялся. И после армии меня благословили ехать к всероссийскому старцу (уже почившему) — отцу Кириллу (Павлову), известному духовнику Троице-Сергиевой лавры, духовнику патриарха. И он благословил меня остаться на острове.

Так я стал валаамским насельником. Помню, как мы еще солдатами ходили на все службы — укреплять братский хор. И до сих пор поем здесь вместе с теми, с кем служили (они уже священники, дьяконы). Такая вот рота у нас была боевая.

Валаамский распев

Сегодня на службах чаще всего можно услышать многоголосное хоровое пение: сложное, торжественное, красивое — это пение партесное. Такой вид церковного пения в большей степени обращен к эмоциям и чувствам, чем к разуму. Но существует и другое пение, одноголосое и строгое, уходящее к древнерусской богослужебной традиции, — знаменное.

В разных частях России знаменный распев имел свои особенности, но его принципы всегда оставались одинаковыми: одноголосие, плавность, уравновешенность.

Со второй половины XVII века, а особенно в веке XVIII, с началом Петровских реформ, западная культура оказала большое влияние на Россию, в том числе и на церковную музыку. Повсеместно распространилось партесное пение, а знаменное осталось лишь в российских монастырях, таких, как Валаам. И, как ни парадоксально, валаамская современная традиция знаменного пения является более канонической, фундаментальной, древней и близкой к исконно русской культуре.

В братском хоре Валаамского монастыря сегодня поют двадцать монахов (не путаем хор братии с гастролирующим хором монастыря). Среди певчих высшее музыкальное образование — только у отца Давида.


Хор братии Валаамского монастыря, регент — иеромонах Давид:


— У нас есть Обиход Валаамского монастыря, изданный в 1909 году. Это нотные материалы, документы, — рассказывает отец Давид. — Первое печатное издание, до этого пели в основном на слух, передавая певческую традицию.

А в начале двадцатого века решили этот репертуар как-то зафиксировать — и он стал называться валаамским распевом. Когда монастырь возродился в конце прошлого века, мы начали петь именно так.

Пошли дальше: сегодня Обиход Валаамского монастыря включает в себя исон. Это голос, который (не нарушая монодии, одноголосного пения) служит как бы подушкой, фундаментом одноголосному пению. Такая статичная партия без слов: (поет) УУУУУУ… Это очень помогает молитве.

Молитва — делание духовное, она разных уровней бывает. Как владыка Мануил говорил: современный человек приходит обычно в храм в основном благодаря церковной культуре. Вначале он не понимает, про что в этом храме поют, но пение трогает его душу. Так же, как трогают священнодействия, иконография, сама атмосфера храма. И только позже человек начинает понимать, про что же там так красиво поют. И молитва уже больше требований предъявляет к музыкальной культуре, тут важно человека лишней музыкой не отвлекать.

 

Остров

Веками Валаам притягивает человека уединенностью, северной красотой. И возможностью побывать в обители, где строгий иноческий устав сочетается с техническим прогрессом и обустроенной жизнью.

Неудивительно, что после военных и революционных разорений монастырь на скалах возрождался снова и снова.


Иеромонах Давид. Источник: valaam.ru

Иеромонах Давид. Источник: valaam.ru

Валаам как символ Карелии представляет иеромонах Давид (Легейда), скитоначальник Смоленского скита и регент братского хора Валаамского монастыря:

— Назвать Валаам символом Карелии — это слишком мало. Валаам — это монастырь в первую очередь. И хотя церковь у нас отделена от государства, но она не отделена от народа. Народ — это и есть церковь, по крайней мере ее мистическое тело.

Почему Русь называли святой? Не потому ведь, что у нас святые через одного. А потому, что идеалами человеку служили преподобные Сергий и Герман, Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Василий Блаженный.

И современный человек, измучившись душою, тоже едет на Остров. Верит, что где-то есть эта правда Божия, где-то живут по закону любви — а не так, чтоб только на хлеб три рубля заработать.

Валаам силен сочетанием: в такую красоту природную вписалась и красота духовная, лучшее наследие христианской истории нашей страны. В предании церковном это всё сохранено — только надо туда зайти, занырнуть, погрузиться. Ответы не лежат на поверхности, как на прилавке в магазине. Так что придется потрудиться.


Валаам. Зима, 2006. Фото: Игорь Георгиевский

Валаам. Зима, 2006. Фото: Игорь Георгиевский


P.S. Вопросы и ответы

Каждый год десятки тысяч туристов и паломников приезжают в монастырь — помолиться, послушать Валаамский хор, увидеть святыни острова и просто погулять по окрестностям. Монахи говорят, паломники не мешают. Все ведь по-разному ищут свой путь к Богу, так что пусть задают свои вопросы.

О чем чаще всего спрашивают? Вот интерактивная подборка, нажимайте на вопрос — читайте ответ:

В чем смысл монашества? Зачем люди идут в монастырь?
В земной жизни Спасителя многие бросали всё, чтобы ходить за Ним и слышать Его Слово. Неложно обещание Иисуса Христа, что в своей Церкви он пребудет с нами «до скончания века». Монашество — это последование за Христом. Помните у Достоевского в «Братьях Карамазовых»: «Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: «Раздай всё и иди за Мной, если хочешь быть совершен». Алеша и сказал себе: «Не могу я отдать вместо «всего» два рубля, а вместо «иди за Мной» ходить лишь к обедне».
Сколько монахов живет на Валааме?
Сегодня вся братия монастыря — около двухсот человек. Но это вместе со скитами и подворьями.
Что такое скит?
Скит — место, где монахи проводят более уединенный (по сравнению с общежитием), скитской образ жизни. Как правило, каждый скит имеет свой устав и отдельный храм.
Сколько паломников посещает монастырь?
До 100 тысяч посетителей (паломников, туристов, волонтеров) принимает остров за сезон.
Кто такой паломник?
Паломник — верующий, приехавший познакомится с монастырем, поучаствовать в богослужениях, поклонится его святыням, возможно, получить ответы на какие-то свои вопросы.
Кто такой трудник?
Трудник — человек, который приехал познакомиться с монастырем, поработать во Славу Божию, то есть бесплатно, не за деньги. Он не берет на себя никаких обязательств, носит привычную мирскую одежду и может вернуться в мир, если пожелает. Трудник живет согласно распорядку монастыря, выполняет послушание, то есть работает там, где его благословит монастырское начальство. Для желающих потрудиться в монастыре организованы программы трудников и волонтеров. Среди них есть те, кто задерживается на острове на длительный срок.
Как правильно обращаться к монаху или к настоятелю, когда приходишь в монастырь?
К духовным лицам надо обращаться «отче» или «отец».
Мы с мужем хотели бы обвенчаться на Валааме, как это можно сделать и к кому нам обратиться?
При принятии обетов монах отказывается от семьи и потому венчать не может. В монастырях не венчают. Обратитесь к приходскому священнику.
Можно ли у вас крестить ребенка?
Нет, у нас монастырь, мы треб не исполняем. На подворьях нашего монастыря (в Москве, Петербурге) Таинство Крещения совершается.
Отчитывают ли у Вас бесноватых?
Нет, не отчитывают.
Мне трудно жить в мире, у меня проблемы с работой, родными, здоровьем. Возникает желание уйти в монастырь, хочется спокойной жизни.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал: «От печали не должно идти в монастырь, в который можно вступить только по призванию. Все, сколько их знаю, поступившие в монастырь по каким-либо обстоятельствам внешним, а не по призванию, бывают очень непрочны и непременно оставляют монастырь с большими неприятностями для монастыря и для себя». Монастырь — это не о спокойной жизни. Святитель Николай Сербский (Велимирович) в письме одной юной особе, колебавшейся между замужеством и поступлением в монастырь, писал, что святые не сомневались. Если есть подобного рода сомнения, значит поступать в монастырь не нужно.


Над проектом работали:
Мария Лукьянова, редактор проекта
Елена Фомина, журналист, автор текста
Иван Трандин, фотограф
Игорь Георгиевский, фотограф
Илья Тимин, фотограф
Павел Степура, вёрстка
Елена Кузнецова, консультант проекта

Идея проекта «100 символов Карелии» — всем вместе написать книгу к столетию нашей республики. В течение года на «Республике», в газете «Карелия» и на телеканале «Сампо ТВ 360°» выйдут 100 репортажей о 100 символах нашего края. Итогом этой работы и станет красивый подарочный альбом «100 символов Карелии». Что это будут за символы, мы с вами решаем вместе — нам уже поступили сотни заявок. Продолжайте присылать ваши идеи. Делитесь тем, что вы знаете о ваших любимых местах, памятниках и героях — эта информация войдет в материалы проекта. Давайте сделаем Карелии подарок ко дню рождения — напишем о ней по-настоящему интересную книгу!