Лес

Настоящий карел знал наверняка: между сосен и берез прячется леший. Злить его нельзя, но можно договориться. И тогда — в тайгу, где грибы и ягоды, зверь и птица. Разглядываем за деревьями лес — главное богатство республики — в новом выпуске «100 символов Карелии».

Больше половины Карелии - лес. Фото: "Республика" / Леонид Николаев

Больше половины Карелии - лес. Фото: "Республика" / Леонид Николаев

Вот иду я в лес дремучий,
Без героев на работу
По дороге Тапиолы
Мимо Тапио жилища.
Мой поклон вам, горы, выси,
Вам, леса прекрасных елей,
Вам, осиновые рощи,
Также тем, кто к вам приветлив!
Пропустите, лес, пустыня;
Тапио, будь благосклонен,
Пропусти на горы мужа,
Дай пройти мне по болотам,
Чтоб поймать мою добычу,
Получить мою награду!

Так хитрый Лемминкяйнен начинает охоту за волшебным лосем Хийси в четырнадцатой руне «Калевалы». Охота выйдет трудная, всё получится только с помощью духов — и не удивительно: справиться с карельским лесом сложно даже герою эпического размаха.

Здесь и в десятке похожих сюжетов древний карел показал, как относится к лесу. Были интерес, уважение, но был и суеверный страх. Лесную чащу предок видел местом таинственным и даже священным.

Лемминкяйнен поймает лося, но старуха Лоухи придумает ему новые задания. Фото: Русская историческая библиотека (источник http://rushist.com)

Лемминкяйнен поймает лося, но старуха Лоухи придумает ему новые задания. Фото: Русская историческая библиотека (источник http://rushist.com)

С другой стороны, лес для карела был убежищем и кормильцем. Это отличало карела (а заодно и вепса с финном) от соседей-славян. Понятно, почему славянские племена в наши широты пришли довольно поздно.

«Это таежная страна — та страна, куда славяне не совались. Восточные славяне поднимались по Днепру, дошли до границы северной тайги — и встали: чтобы пройти дальше, нужно было освоить тип земледелия, который практиковался в таежной зоне. А карелы и вепсы освоили его сразу, когда формировались как народ», — рассказывает этнограф Константин Логинов.

Константин Логинов. Фото: "Республика" / Сергей Юдин

Константин Логинов. Фото: «Республика» / Сергей Юдин

Такой тип земледелия ученые называют подсечно-огневым. Древний карел сжигал участок леса и засаживал его рожью, которая осенью всходила и давала хлеб. Урожаи были отличные: с посаженного килограмма получалось до 75 килограммов готовой еды. Для сравнения, сеявшие в полях славяне, на килограмм получали от трех до пяти килограммов урожая.

Таежное земледелие наш предок освоил от и до. Судя по всему, именно карелы с вепсами обучили ему часть народа коми и некоторых славян, поднявшихся в средние века к Свири.

Так и двигался наш предок вглубь карельских лесов: выжжет немного деревьев, соберет урожай, пойдет дальше. Еды хватало — в тайге были ягоды, грибы и, конечно, бобры. Бобра карел ценил и считал деликатесом. Особенно ценились хвосты — найти хвост бобра при раскопках практически невозможно.

Еще бобер и другие обитатели карельского леса хорошо шли на воротники. Шубы с бобровыми воротниками оставались в ходу у купцов даже в начале двадцатого века.

Стабильности рациону добавляла корова. Ее предок тоже пас, можно сказать, в лесу. Из-за деревьев в любой момент могла прийти опасность: волк, медведь и (самое страшное) леший. Отвести угрозу помогал кнут, который карел использовал и в практических целях, и в мистических.

Перед тем как весной выпустить стадо на выпас, пастух брал кнут и обходил с ним окрестности пастбища — пугал нечистую силу. Кто похитрее, привязывал за хвост щуку. Это уже была прямая угроза лешему: будешь лезть к коровам — заступится водяной.

Свой хозяин-леший был у каждого леса, и со всеми приходилось договариваться отдельно. Перед тем как войти в чащу, с духом нужно было поздороваться и заверить его, что зла не причинишь.

 

 

В мире духов карел видел строгую иерархию. Свой хозяин-хранитель был не только у каждого леса: сферы влияния делились и между стихиями. За леса отвечали лешие, за реки и озера — водяные, свои духи (элементали) были у земли, воздуха и огня.

Духи разных стихий между собой враждовали нечасто. Один из немногих «известных науке» случаев — конфликт, вспыхнувший между двумя водяными и одним крупным лешим в районе Чёртова стула под Петрозаводском.

Рассказывают, что всё началось с вражды между водяными, один из которых управлял Логмозером, а другой — губой Онежского озера. Война развязалась, как это часто бывает у духов, из-за рыбы. Водяные не смогли поделить ценный ресурс, стали драться — и потревожили жившего невдалеке огромного лешего (насколько он был огромный, можно понять по размерам стула, который в народе прозвали чёртовым).

Леший попытался разнять дерущихся водяных, но те перед лицом общей угрозы объединились и побили его. Лесной дух вернулся на Чёртов стул залечивать раны.

Это повторялось несколько раз, пока, наконец, не надоело самим духам. Тогда они решили позвать на помощь колдуна, который мог бы их рассудить. Послали чертей в черной карете, запряженной огнеглазыми черными конями, в Заозерье (уже тогда самые сильные колдуны жили именно там). Духи помирились, а Чёртов стул стал популярным местом отдыха.

И всё же карел верил, что лешие — существа приличные. Если им ничего не делать, они тоже вредить не станут. Нормальный леший уважал иерархию не только среди духов, но и среди людей. Если в лес приезжал высокопоставленный чиновник, поприветствовать его приходили все окрестные лешие. Чем важнее начальник, тем больше соберется духов. Сильнее прочих уважали царя.

Константин Логинов вспоминает, как в середине девяностых Борис Ельцин хотел посетить Водлозеро. Приехали охранники, кто-то из местных руководителей — стали ждать. Скоро на противоположном берегу реки Илексы показался олень (зверь для тех мест редкий, ближайшее стадо — гораздо севернее). Олень пробыл на берегу четыре дня, пока не стало окончательно ясно, что Ельцин не приедет — и только потом ушел. Местные объяснили этнографу: это главный леший окрестных лесов приходил поприветствовать президента-царя.

 

 

Карельские леса всегда были богаты с точки зрения промысла. Охотники добывали здесь пушнину — популярностью пользовались бобр, соболь и горностай.

На лису карел ходил с ружьем и устраивал ей ловушки (расщеплял ствол небольшого дерева и клал туда приманку, лиса ее хватала и застревала). На медведя шли группой, вооружившись ружьями, рогатинами, топорами и (чтоб наверняка) ножами. Зимой выслеживали хозяина тайги по следам или находили в берлоге, будили, а дальше — дело техники. Стреляли белок, зайцев, глухарей.

В конце XIX века на юге Олонецкой губернии медвежью шкуру продавали по пятнадцать рублей за штуку, лисью можно было взять за четыре, лосиную — за десять.

 

 

Из лесных зверей карел, видимо, сильнее всего уважал медведя. Медведь считался самым умным животным, представителем лесного народа, который жил здесь задолго до людей. Могущественный колдун мог оседлать хозяина тайги и отправиться на нем хоть в саму преисподнюю — другим зверям путь туда был заказан.

Лось, наоборот, считался зверем солнечным (был даже сюжет, в котором он возносился на небо и сам превращался в дневное светило). А еще лось — любимое животное хозяйки леса, которую на карельской вышивке часто изображали как раз в окружении двух лосей (иногда крылатых).

Любил и сильно уважал карел рысь — она считалась образцовой матерью (как и домашняя кошка). А вот росомаху предок страшно боялся и встречаться в лесу с ней не хотел: зверь агрессивный и непредсказуемый, ничего хорошего от него не жди.

Но не только зверем обильна карельская тайга — есть еще травы, ягоды, грибы. Лес для исторического карела был одной большой аптекой, под ногами — сплошные лекарства (не беря в расчет ядовитые ягоды).

Можжевельник мудрый предок использовал и для отваров, и для оберегов (отлично помогал от злых духов). Туда же рябина — и съесть приятно, и лешему пригрозить сойдет.

За грибами и ягодами взрослые ходили с плетеными корзинами, а дети — с небольшими туесками. Тару делали из природных материалов, обычно из бересты (во-первых, не пропускает влагу, во-вторых, ягоды не прокиснут минимум сутки).

Отдельная наука — как, собирая ягоды, не заплутать в чаще. Актуально до сих пор: кто захочет попасть в плен к лешему?

 

 

Современная карельская тайга появилась около двенадцати тысяч лет назад, когда отступил последний ледник, рассказывает ведущий научный сотрудник Института леса КарНЦ РАН Сергей Синькевич. Сегодня здесь можно увидеть почти любое дерево, встречающееся в европейской части России к северу от Москвы.

Условно республику можно разделить на две большие зоны — севернее и южнее Медвежьегорска. В первой преобладает сосна, во второй довольно много ели. Своя атмосфера в Северном Приладожье, где благодаря удачному сочетанию условий растут непривычные для Карелии широколиственные леса с дубами и кленами.

Сегодня на леса республики приходится больше одного процента лесного фонда России, они покрывают 52% территории Карелии (и это с учетом акваторий Онежского и Ладожского озёр).

На юге леса гораздо более густые, чем на севере. Примерно 65% деревьев республики — сосны, еще четверть приходится на ель, остальное — преимущественно береза (в том числе карельская), ольха, осина и лиственница.

До ледника широколиственные деревья росли по всей Карелии — здесь были и дубы, и клены, и ясени. После всё заняли сосны, к которым со временем добавилась ель (семена заносило ветром с Сибири). Береза, ольха и осина распространились в республике, видимо, уже благодаря лопарям и карелам: предки выжигали сосняки и ельники, а спустя годы на их золе вырастали гораздо более неприхотливые лиственные деревья.

Сергей Синькевич вспоминает, что еще в начале восьмидесятых в районе Калевалы сложно было найти хотя бы пару берез, чтобы сделать веник для бани. Сегодня там можно встретить даже осину, которая к почве требовательнее. Семена на север республики заносит опять-таки человек (например, на колесах автомобилей).

В промышленных целях карельские леса начали использовать еще в конце XVII века, когда на юге губернии открылись заводы. Тогда же Петр Первый написал первые законы, регулирующие вырубку деревьев. Правила получились жесткими: вдоль водоемов лес разрешалось уничтожать только в крайних случаях (в основном, во время войны, чтобы быстро сплавить древесину для строительства кораблей). Возможно, именно благодаря такой строгости карельский лес сохранился до сих пор.

Настоящее промышленное освоение леса в республике началось в 30-е годы прошлого века, когда сюда впервые привезли специальные трактора. Несколько десятилетий объемы лесозаготовок росли чудовищными темпами. Еще сильнее они ускорились после Великой Отечественной: страна отстраивалась, и для этого нужно было много дерева.

Своего пика лесозаготовки в Карелии достигли в 60-х — тогда в республике ежегодно добывалось без малого 19 миллионов кубометров древесины. С тех пор показатели постоянно шли на спад.

В 60-е в Карелии впервые всерьез задумались о лесовосстановлении. Ученые давно заметили, что на местах вырубок спустя годы образуются болота. На заболоченной местности, в свою очередь, новый лес вырасти практически не имеет шансов. Выход нашли в сохранении небольших молодых деревьев — подроста.

В середине двадцатого века советские биологи разработали несколько технологий сохранения подроста, многие их которых применялись в Карелии. При одной из них, например, параллельно движению трактора сначала валили большое дерево, а затем уже по нему тянули другие срубленные стволы. Молодые деревца в этом случае оставались целы: их не задевали ни поваленные деревья, ни тросы трактора. Через двадцать — тридцать лет на освоенном лесопромышленниками участке вырастал новый лес.


Сергей Синькевич. Фото: "Республика" / Леонид Николаев

Сергей Синькевич. Фото: «Республика» / Леонид Николаев

Лес как символ Карелии представляет ведущий научный сотрудник Института леса Карельского научного центра РАН Сергей Синькевич:

— У нас есть понимание в головах и в сердце, что благодаря лесу мы живем. Людям, родившимся в Карелии, на юге неуютно: голое пространство, не за что взгляду зацепиться. На лесе держится наше мироощущение. Лес для нас — не только среда обитания, но и понимание мира.

Мы живем в лесах, живем благодаря им. Леса — это то, что позволяет нам привлекать в республику людей из других стран и регионов.

Если мы хотим сохранить лес, мы должны в первую очередь сохранить места, на которых он будет расти. Если мы не сделаем там болота, времени на восстановление леса потребуется гораздо меньше.


Сегодня все леса России делятся на две категории — эксплуатационные (их можно вырубать — с определенными ограничениями) и защитные. В Карелии защитных лесов около трети — здесь вести вырубки нельзя ни при каких обстоятельствах.

Лесная промышленность остается одной из главных отраслей карельской экономики. В последние пару десятков лет объемы лесозаготовок сохраняются в пределах шести-семи миллионов кубометров в год.

Параллельно власти и профильные специалисты работают над восстановлением карельской тайги. В 2019 году республика должна окончательно перейти на интенсивный метод восстановления (он считается более эффективным, чем использующийся с середины прошлого века экстенсивный метод). Новые регламенты Министерство природы планирует подготовить до конца 2019 года.

 


Над проектом работали:
Мария Лукьянова, редактор проекта
Евгений Лисаков, журналист, автор текста
Любовь Козлова, фотограф
Леонид Николаев, фотограф
Сергей Юдин, фотограф
Павел Степура, вёрстка
Елена Кузнецова, консультант проекта

 

Идея проекта «100 символов Карелии» — всем вместе написать книгу к столетию нашей республики. В течение года на «Республике», в газете «Карелия» и на телеканале «Сампо ТВ 360°» выйдут 100 репортажей о 100 символах нашего края. Итогом этой работы и станет красивый подарочный альбом «100 символов Карелии». Что это будут за символы, мы с вами решаем вместе — нам уже поступили сотни заявок. Продолжайте присылать ваши идеи. Делитесь тем, что вы знаете о ваших любимых местах, памятниках и героях — эта информация войдет в материалы проекта. Давайте сделаем Карелии подарок ко дню рождения — напишем о ней по-настоящему интересную книгу!