Непоказное православие

Подворье древнего карельского монастыря возрождается в бывшем судейском здании в Санкт-Петербурге. Где тяжелее нести монашеский подвиг: в глухом лесу или на руинах в мегаполисе — большой репортаж «Республики».

В глухом карельском лесу в деревянном храме, освященном в конце XIX века еще самим святым праведным Иоанном Кронштадтским, благочинный Важеозерского монастыря иеромонах Иоанн служит литургию. В церкви кроме нас еще только певчий — первая обедня Пасхальной седмицы: паломники разъехались, трудники отдыхают. Да и монастырь сам — суровый, далекий: от трассы 12 км пешком по лесу. Батюшка разворачивается с кадилом, блеском мелькает начищенный щегольский ботинок.

Спустя год на улице Крупской в Санкт-Петербурге на едва открытом монастырском подворье снова модельные туфли отца Иоанна. Теперь уже — настоятеля Успенского подворья Важеозерского монастыря. «Да как он умудряется то! — мелькает в голове. — Там — глушь, тут — разруха, а батюшка всегда как на паркете…»

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Первую за много десятилетий литургию здесь, на Санкт-Петербургском подворье Важеозерского монастыря, отслужили летом 2014 года, в главный престольный праздник — на Успение Божией Матери. За несколько месяцев до этого Невский районный суд, много лет вместе с военкоматом занимавший исторические здания подворья, вдруг решил переехать, оставив пустовать первый и второй «храмовые» этажи.

Монахи, уже не первое десятилетие молившиеся о возрождении своей обители, теперь приняли такое неожиданное и безболезненное возвращение им здания как Божий промысел, чудо по молитвам покровителя и заступника Важеозерского монастыря святого Иоанна Кронштадтского. Именно он больше столетия назад и молитвенно, и финансово помогал восстанавливать полностью разрушенную пожаром древнейшую в Карелии Важеозерскую обитель, а в 1892 году благословил и создание в Санкт-Петербурге монастырского подворья. Землю для постройки тогда пожертвовала Екатерина Гайлевич, духовное чадо батюшки, а городской голова, тайный советник Владимир Ратьков-Рожнов добавил еще и соседний участок — под каменный храм. В то время район современной улицы Крупской на станции метро «Елизаровская» был маргинальной рабочей окраиной. Но, как известно, Иоанн Кронштадтский именно такие места для служения чаще всего и выбирал: рядом с храмом, как правило, всегда начинал работу дом трудолюбия с обществом трезвости. Там люди получали работу, образование, помощь медицинскую и духовную. Так было и на Важеозерском подворье. В начале XX века здесь жили около 100 человек братии и почти 300 трудников. Выходило, что столичное подворье поддерживало, в том числе и финансово, далекий монастырь, где в уединении несли свой подвиг всего несколько десятков монахов.

Улица Крупской в Санкт-Петербурге. Фото: Вера Румянцева

Улица Крупской в Санкт-Петербурге не считается престижным районом. И хотя откровенно бедствующим его не назовешь, но печать окраины времен Иоанна Кронштадтского сохраняется здесь до сих пор. Фото: Вера Румянцева

 

Сам Важеозерский монастырь, находящийся в 100 км от Петрозаводска и 330 км от Санкт-Петербурга, в Олонецком районе Карелии, сегодня по-прежнему небольшой — 15 человек братии. Основанная в XVI веке на берегу озера Важе обитель выдержала полное разорение Смутного времени, административные реформы Петра I, пожары XIX века и осквернение века XX — после 1945 года здесь расположились колония для несовершеннолетних и психиатрическая больница. Монашеское служение в Олонецком крае всегда считалось подвигом: сама по себе отшельническая жизнь на севере, в глухом лесу, среди болот, иногда в землянках — таким был быт братии столетия подряд. На протяжении веков многие насельники Важеозерского монастыря за свою подвижническую жизнь и мученическую кончину прославлялись в лике святых. Так, по молитвам у мощей основателей монастыря, преподобных Геннадия и Никифора, люди и сегодня получают исцеления от самых тяжелых болезней. А на могиле особо почитаемого в Карелии и Санкт-Петербурге блаженного инока Владимира всегда много записок с просьбами о молитве и утешении. Сейчас, кстати, как раз готовится канонизация важеозерского инока и собираются свидетельства его молитвенной помощи.

Фото из группы социальной сети Вконтакте - Блаженный инок Владимир

Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Блаженный инок Владимир

Блаженный инок Владимир был духовным чадом отца Иоанна Кронштадтского и подвизался в Важеозерском монастыре в начале XX века, приняв подвиг юродства. Посещая святые места, он обошел пешком 36 российских губерний. Трижды ходил в Иерусалим. В 20-е годы, когда Важеозерский монастырь был окончательно разорен, а его земли отошли в аренду финским эмигрантам, монах вернулся в Петроград и принял здесь мученическую смерть — 8 февраля 1927 года матросы, увидев человека в подряснике, избили его и вытолкали на полном ходу из трамвая.

Могила инока Владимира в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Могила инока Владимира в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Первоначально инок Владимир был похоронен в Ленинграде, а в 2000 году перезахоронен в Важеозерском монастыре, как он сам и предсказывал, возле трех берез — братия молилась, не зная, где выбрать место для погребения, и в этот момент в небольшую березовую рощу возле Спасо-Преображенского храма ударила молния.

Но не только «за чудесами» едут паломники в небольшой, малоизвестный и труднодоступный, по современным меркам, Важеозерский монастырь. Все, кто оказывается здесь, говорят об исключительном молитвенном духе обители: романтики уверяют, что здесь небо буквально ложится на плечи, а скептики признают: вот оно, непоказное православие.

 

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Отец Иоанн (Неврюев) в Важеозерском монастыре. Фото: Игорь Георгиевский

Когда 8 лет назад, еще учась в Санкт-Петербургской семинарии, будущий отец Иоанн (Неврюев) выбирал для себя обитель, он тоже почувствовал именно этот дух:

— Я долго искал, понимая, что монастырь в идеале должен быть один и на всю жизнь. Приехал буквально на неделю, увидел, как живет и молится братия. Уезжал, зная, что вернусь. Но для этого мне пришлось дважды обращаться к карельскому митрополиту, тогда архиепископу, Мануилу. Сначала — официальным прошением о зачислении в братию, которое владыка не подписал, сказав, что надо сначала закончить учебу. А второй раз — прямо в алтаре Исаакиевского собора в Петербурге, перед Божественной литургией. Я тогда набрался смелости, а может, наглости и подошел к незнакомому мне владыке с вопросом, почему он не согласился взять меня в Важеозерский монастырь. Видимо, моя настойчивость его удивила. Он осмотрел меня, улыбнулся, уточнил, сколько мне лет, на каком я курсе, и сказал, чтобы я подал прошение ещё раз с благочинным монастыря, который при этом устно напомнит ему, кто я и что меня надо брать в братию. Такое вот простое и внимательное отношение было у владыки ко всем: вникнуть в вопрос и попытаться решить его, не откладывая на «приёмный день», «приёмные часы», «секретаря», «епархиальное управление»…

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Митрополит Петрозаводский и Карельский Мануил почил после тяжелой и продолжительной болезни год назад, 7 марта. И духовенство, и прихожане в Карелии, не стесняясь пафоса, повторяли в те дни одно и то же слово: «Осиротели». Владыка управлял своей епархией больше 25 лет. Он пришел к четырем храмам, а умер, оставив больше сотни. Созидая свою митрополию как большую семью, он помнил и знал многих прихожан, а за каждого священника ежевечерне молился поименно.

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Отец Иоанн: «Меня постригли в иночество за два дня до Преображения. На праздник в монастырь, по традиции, приехал служить владыка. Имя Антоний мне очень не нравилось, и я хотел тогда любое другое. Видимо, из-за этого мне было трудно запомнить, что я — Антоний. И вот иду причащаться, а имя свое новое забыл. Но владыка неожиданно сам произнес: «Причащается инок Антоний…». Как владыка, который видел меня до этого два раза в жизни, подписав прошение на мой постриг, запомнил и имя, которым он меня благословил?! Кстати, по мирским именам мы с митрополитом Мануилом были тезками».

На монастырском подворье в Санкт-Петербурге регулярно служат заупокойные литии по митрополиту Мануилу. Хотя сам владыка так и не успел здесь побывать.

— Благословив меня на послушание настоятеля, митрополит Мануил очень осторожно относился к нашим планам возрождения подворья.

— Сомневался, что вы справитесь?
— Скорее, очень трезво смотрел на ситуацию. Как настоящий монах, он ничего не делал без молитвы, по наитию, сгоряча. Восстановив столько храмов в Карелии, понимал, какой у нас впереди труд — огромные помещения, требующие баснословных вложений. Более того, оказалось, что первоочередные проблемы — даже не финансовые. Ровно два года уже наши документы на здание находятся на рассмотрении в Комитете имущественных отношений Санкт-Петербурга. И сколько еще они там пролежат, неизвестно: то одной бумажки не хватает, то другой. Очень много времени уходит на архивные запросы, доказывающие, что здание когда-то принадлежало монастырю. Поэтому пока что оно нам не передано. Мы здесь находимся по договору о сохранности имущества. А значит, ни ломать, ни строить не можем. Более того, в соседях у нас до сих пор остается военкомат — он занимает два верхних этажа храма и бывший келейный корпус. Но опять-таки, без документов на освобожденную для нас судом часть помещений мы с военными разговора о будущем начать не можем.

— А военнослужащие как отнеслись к тому, что их новыми соседями стали монахи?
— Не обрадовались, наверное, когда мы начали мы тут крестными ходами ходить.

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

По широкой лестнице отец Иоанн ведет нас под самый купол храма. Говорит, что, съезжая, сотрудники суда оставили помещение в очень хорошем, рабочем, состоянии: «А то, знаете, бывает, даже розетки выдергивают, зная, что здание церкви отдают. Когда мы здесь первую литургию служили, кто-то из судей даже присутствовал».

По обеим сторонам узких коридоров верхних этажей бесконечные кабинеты и судебные залы. Внутри — постаменты для судейских столов и клетки для подсудимых. Всем известные таблички напоминают, где мы находимся:

 

«Может быть, не стоит судебные клетки показывать, — сомневается было отец Иоанн. — Да что уж, все их уже видели…»

 

— Стен кругом не должно быть: все это единое пространство храма, — объясняет отец Иоанн нам, уже запутавшимся в многочисленных поворотах коридоров. — Храм был двухэтажным, с тремя приделами на каждом этаже. Центральный придел на первом этаже был освящен в 1901 году во имя пророка Осии. Сейчас службы совершаются в нем.

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Полукруглые подкупольные своды и великолепная акустика выдают церковное сердце этого с виду закоренелого административного здания.

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Несмотря на то, что освобожденные судом помещения действительно находятся в прекрасном состоянии, само здание с коммунальной точки зрения сложное: оно старое, здесь много проблем с коммуникациями, так, например, надо будет полностью перекладывать трубы. Кроме этого, потребуется масштабный косметический ремонт. А есть ведь еще и текущие расходы на содержание. По словам отца Иоанна, только отопление и электричество здесь обходятся больше 100 тысяч рублей в месяц. «Понятно, что на стройку мы с миру по нитке не соберем, но уставная деятельность подворья сейчас, конечно, ведется в основном за счет пожертвований. Хотя и сами мы стараемся начать зарабатывать как можно скорее — у нас уже работает мастер, шьющий церковные облачения, я сегодня как раз в них служил. Мы открыли небольшую гостиницу, паломники из Карелии, например, этому очень рады. Кстати, и петербургские паломники в Карелию готовы ехать: 22 февраля мы организовывали поездку прихожан в Важеозерский монастырь на празднование 500-летия прп. Геннадия. Я не думал, что люди поддержат эту идею настолько активно, что придется заказывать второй автобус.

Сейчас на подворье работает воскресная школа для взрослых. Хотели и для детей, но группа не набралась. Создается музей подворья — 5 марта открывается небольшая выставка, посвященная владыке Мануилу. Художественные выставки уже проходили.

«Еще у нас есть идея создать пансионат для пожилых людей, он мог бы располагаться в нехрамовых помещениях, — делится отец Иоанн, — здесь бы ухаживали за пенсионерами, оказывали им медицинскую помощь. Это ведь не так дорого, как кажется, и главным встанет вопрос даже не денег, а согласований — ресурсы и люди у нас есть».

Планы с медицинским центром — не выдумки современной братии. Как выясняется, еще отец Иоанн Кронштадтский хотел открыть здесь, на Успенском подворье, пансионат для престарелых священников.

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

И все-таки мы смотрим на батюшку с удивлением. Он понимает наши взгляды и объясняет: «Все это действительно возможно. Просто не надо надеяться сделать что-то наскоком, за пару лет. Я отдаю себе отчет, что впереди здесь десятилетия работы. Как и в самом Важеозерском монастыре, который восстанавливается из советских руин очень медленно, но восстанавливается».

Фото: Игорь Георгиевский

Фото: Игорь Георгиевский

Деревянный Спасо-Преображенский храм Важеозерского монастыря чудом уцелел в XX веке и теперь требует капитального ремонта. «Эти самые бревна освящал отец Иоанн Кроонштадтский, их он мазал маслом, кропил святой водой. Для нас это святыня», — признается отец Иоанн.

— Фактически мы возвращаемся к дореволюционной ситуации, когда Важеозерский монастырь был разрушен, и в самом конце XIX века для его поддержки было создано подворье.

— Но сегодня вашему подворью самому нужна колоссальна помощь!
— Да, но 100 лет назад оно вообще строилось с нуля, — смеется отец Иоанн. — И тоже денег не хватало, ходили, собирали по подписке — это все отражено в архивах.

— Не слишком тяжелая ноша для вас… для человека вашего возраста?
— Скажем так, мне сейчас уже больше лет, чем было отцу Геннадию, когда он создавал это подворье.

Отец Иоанн Кронштадтский и, предположительно, основатель подворья иеромонах Геннадий (Борисов). Фото из группы социальной сети Вконтакте - Успенское подворье Важеозерского монастыря

Отец Иоанн Кронштадтский и, предположительно, основатель подворья иеромонах Геннадий (Борисов). Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Успенское подворье Важеозерского монастыря

На вопрос, какими силами планируется возрождать подворье, отец Иоанн перечисляет всех, кто здесь сейчас проживает: «Я и еще два послушника. Больше пока что просто не могу принять — негде размещать». Хотя, как оказывается, желающих подвизаться на Успенском подворье Важеозерского монастыря в Санкт-Петербурге уже много. И добровольных помощников мирян тоже немало: «Женщины приходят, очень нам помогают. Кстати, исторически женщины здесь и в самом Важеозерском монастыре всегда работали. Это подтверждает и одна наша пожилая прихожанка — она была на подворье еще в советские годы и помнит его действующим, до полного разорения».

Так выглядело Санкт-Петербургское подворье Важеозерского монастыря в начале XX века. Фото из группы социальной сети Вконтакте - Успенское подворье Важеозерского монастыря

Так выглядело Санкт-Петербургское подворье Важеозерского монастыря в начале XX века. Фото из группы социальной сети «ВКонтакте» — Успенское подворье Важеозерского монастыря

Мы заканчиваем обходить здание. Откровенно говоря, поверить, что когда-то здесь был храм на полторы тысячи человек, сложно. Еще труднее представить, что он будет тут снова. Разве что простой деревянный крест на крыше заставляет верить. Его поставили буквально на днях.

 

Прямо спрашиваем у отца Иоанна: «На что вы рассчитываете?» «На чудо», — отвечает монах и улыбается как будто скептически. Но вдруг продолжает неожиданно горячо: «Мы верим, что чудо спасет, и чудо спасает. Посмотрите на все монастыри и храмы, которые освящал когда-то Иоанн Кронштадтский. А он ведь очень много освящал — батюшка каждый день служил литургию, его постоянно куда-то приглашали — большинство этих храмов сохранилось, сейчас они восстанавливаются. Конечно, это происходит по его молитвам. Вот на них мы в первую очередь и надеемся. А еще на молитвы прихожан. Ведь людям этот храм нужен. И если на первых службах у нас не было и десяти человек, то сегодня… вы считали? Уже больше семидесяти!»

 

Действительно, несмотря на еще совсем короткую новую жизнь подворья, приход здесь уже фактически сложился. Люди начинают относиться к храму как к своему. Без просьб настоятеля прихожане принесли ковры для алтаря, поставили вешалку для верхней одежды, несут цветы к иконам. Уже есть на подворье и те, кто может откликнуться на более серьезные нужды — храму пожертвовали семисвечник, мощевик, крестильную купель, напрестольное Евангелие и ещё немного утвари, которую без помощи прихожан приходу было бы сегодня просто не осилить. «Благодаря нашим прихожанам мы можем делать главное — служить. И этого уже достаточно. Знаете, у отца Илариона так заведено: главное, чтобы была молитва».

Архимандрит Иларион (Кильганов) — наместник и духовник Важеозерского монастыря. В 2015 году исполнилось 20 лет, как он руководит монастырем, а до этого окормлял Сегежскую зону, считающуюся одной из самых сложных в России. О смирении, молитве и духовной силе отца Илариона в Карелии ходят легенды. Многие открыто почитают его как старца и приписывают ему дар прозорливости. Но насельники монастыря всегда оговариваются: не вздумайте сказать ничего такого самому батюшке, не одобрит — очень кроткий.

Фото: Игорь Георгиевский

Фото: Игорь Георгиевский

Многие сегодняшние прихожане петербургского Важеозерского подворья – духовные дети отца Илариона. Сам он тоже из Петербурга: окончил здесь филологический факультет, отслужил в армии, работал «на производстве», искал себя в искусстве и философии. Но в итоге пришел к монашеству. 

Большинство прихожан монастырского подворья в Петербурге приходят сюда сознательно, понимая, что это не просто приходской храм, а монастырь, со своим строгим уставом. Хотя послабления по времени и объемам богослужения, конечно, делаются. «Это важно для пенсионеров: они живут поблизости, ходят к нам и выстаивать долгие службы им тяжело, — объясняет отец Иоанн. — Но некоторые прихожане, наоборот, хотели бы видеть на подворье именно уставные монастырские службы».

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Наталья переехала в Петербург недавно, вслед за мужем, который учится в семинарии. У Натальи музыкальное образование, и на подворье Наталья исполняет обязанности регента. И хотя хор у нее крошечный — в лучшем случае всего две девушки, другого храма для себя она не ищет, говорит, «здесь люди добрые и батюшка чуткий». Спрашиваем, что главное для Натальи в пении, и она отвечает совсем тихо после долгой паузы: «Чтобы хоть чуть-чуть запало людям в душу».

Мимо нас под руки проводят пожилую женщину. «Это Нина Григорьевна, — кивает отец Иоанн. — Блокадница, ей 90 лет. Живет на Суворовском проспекте, мы знакомы еще с тех времен, когда я там в храме царя Николая алтарничал. Мне очень приятно, что она теперь сюда специально ко мне приезжает, хоть и нечасто».

Кстати, таких, кто знал отца Иоанна еще до его пострига, на подворье немало. Ольга — одна из них. Раньше работала в детском саду. А теперь вместе с мужем Василием они ежедневно помогают на монастырском подворье. Ольга рассказывать о себе не хочет, просит ее не фотографировать. Она трудится на кухне. На слове «хозяйничает» поправляет: «Хозяйка в монастыре — Богородица». Признается, что каждый день здесь на кухне происходит одно и то же пусть небольшое, но чудо: сколько бы ни приготовила, всем всегда хватает.

Перед тем как после службы сесть за общий стол, мы осмотрелись. Тогда-то, кстати, и познакомились с Ольгой — она с боем выставила нас с кухни:

— Вы куда?! — метнулась женщина в сторону нашей камеры.

— Так нам батюшка благословил, — начали мы уверенно и тут поняли, что человек чуть не плачет.

— А меня, меня вы спросили? Это ведь как в дом чужой зайти! Мы уборку оставили сегодня на вечер! На вечер, слышите! Ну, хоть завтра приходите!

Мы попятились через трапезную к выходу, по пути «щелкнув» хотя бы стол с приготовленным для подачи обедом.

— Да что же вы! Люди скажут: бардак какой! — Ольга в отчаянии хватает с образцово чистого стола «портящий» картину открытый пакет с хлебом. Отец Иоанн, наблюдающий всю сцену, только улыбается.

Позже он долго, много и очень-очень трепетно будет говорить нам о своих прихожанах. По именам перечислит всех, кто помогает сейчас, в подробностях вспомнит каждого, кто поддержал два года назад, в самые первые дни и даже часы восстановления подворья — когда монахи только открыли двери в свой бывший-будущий храм.

 

После обеда отец Иоанн приглашает нас к себе в кабинет. Когда заходим, он сгребает со своего, бывшего судейского (суд оставил часть мебели) стола охапку лекарств. Оказывается и сегодня, и всю неделю накануне у батюшки температура под сорок. Но не служить не может — замены нет.

 

Здесь же мы встречаем Сергея. Отец Иоанн пытается его представить: «Учёный агроном, кандидат наук, советник игумена монастыря по развитию, член совета Благотворительного фонда…» Потом машет рукой: «Мой друг».

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Оказывается, что знакомы они очень давно. Сергей когда-то руководил фирмой, где будущий отец Иоанн, выпускник Института точной механики и оптики, работал главным бухгалтером. Кстати, у батюшки в Петербурге была и собственная вполне перспективная IT-компания, которую он потом оставил ради далекого карельского монастыря. Отец Иоанн признается, что о монашестве впервые задумался еще в юности, а блестящую светскую карьеру сделал только потому, что «надо же было чем-то заниматься, пока определялся».

Сергей путь друга из бухгалтера-программиста в монахи видел, и сам шел следом. Теперь он, владелец успешного сельскохозяйственного бизнеса, — большой помощник Важеозерского монастыря и отца Иоанна. «Без церкви? Нет, без церкви я своей жизни уже не представляю, — говорит Сергей. — А монахом стать? Наверное, я пока что больше пользы принесу монастырю в миру».

Фото: Вера Румянцева

Фото: Вера Румянцева

Глядя на отца Иоанна, трудно поверить, что когда он был благочинным Важеозерского монастыря, то боялись его не только трудники, но и суровая отшельническая братия. А в соседних монастырях особо строптивых вообще грозились отправлять к важеозерскому молодому батюшке на перевоспитание. Спрашиваем, правда ли, а отец Иоанн только разводит руками: «Владыка Мануил меня за строгость всегда хвалил, говорил: «Молодец, так и надо».

— Для вас, наверное, порядок очень важен, — мы пытаемся продолжить почти очевидный разговор.
— Для любого монаха важен порядок, и если его нет, надо стремиться.

— Отец Иоанн, а вот ботинки ваши… они всегда до блеска начищены…
— Да ведь должно быть так! А почему вы спрашиваете? Что такого в этих ботинках? Не понимаю…

 

Редакция «Республики» благодарит фотографа Веру Румянцеву за безвозмездно предоставленные фотографии.

Абзац