Не «хабара» ради

Каски, гильзы и котелки – не то, за чем поисковики ездят в экспедиции. Главное — найти павших бойцов и увековечить память. Тут в ход идет все, что помогает добыть информацию: металлоискатели и щупы, военные архивы и интернет. О том, кто ищет, кого и как, рассказывает председатель Союза поисковых отрядов Карелии Александр Осиев. Продолжаем поисковую серию.

Найти могилу отца-фронтовика — такая мечта была у пенсионерки Екатерины Петренко. Похоронка пришла в 1945-м, но где могила Ивана Стефановича, семье не сообщили. В России многие не знают, где лежат их воевавшие отцы и деды, так что история, в общем, типичная. Но недавно она получила продолжение.

В мае «Республика» опубликовала материал о жизни Екатерины Ивановны во время войны. На статью откликнулся поисковик из Питкяранты — Александр Мартысевич из отряда «Два берега».

Он-то и выяснил, что Иван Стефанович Севрюков служил рядовым в составе 332-й стрелковой дивизии и погиб 9 ноября 1943 года в Белоруссии. Информация нашлась не сразу: в советских документах мужчина значился как Степанович.

Александр Мартысевич. Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов.

Александр Мартысевич. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов

Екатерина Ивановна всю жизнь думала, что отца убили под Калининградом. Но оказалось, что он лежит в братской могиле в Витебской области в деревне Рыбаки. Сейчас пенсионерка уже на пути в Белоруссию.

Поиск в помощь

Председатель «Союза поисковых отрядов Карелии» Александр Осиев этой историей не удивлен: работа, говорит, у нас такая. В месяц к нему лично обращаются десятки людей, которые разыскивают погибших на войне родственников.

— Мы стараемся найти фамилию человека в базах данных, в архивах. Если боец пропал без вести, ищем дату последнего боя и примерно определяем местность, где он мог погибнуть, – с точностью до 500 метров. Туда уже можно выехать на поиски.

Александр Осиев. Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов

В Карелии, несмотря на погоду, поисковый сезон начался по графику: первая «Вахта памяти» открылась в Видлице 6 июня. За неделю успели поднять останки пятерых солдат и найти место падения самолета ИЛ-2. На глубине трех метров, в глине, обнаружился двигатель – обгоревший и оплавившийся, но с сохранившимся номером. С его помощью можно будет узнать фамилии пилота и штурмана – их останки лежали там же, у самолета.

— Самое хорошее, когда удается найти родственников погибших. Мы их приглашаем на церемонию захоронения, передаем все, что находим вместе с солдатом: документы, фотографии, перочинные ножи, даже монетки. А их в карманах находят часто: раньше было позорно не отдать долг, поэтому солдатам, уходившим на фронт, давали деньги и говорили — мол, смотри, ты мне теперь должен, так что возвращайся живым.

Вахта в Видлице будет стоять до 24 июня. Следующая откроется в Медвежьегорском районе, там поисковики обустроят памятное место на горе Лысуха. Когда-то в ее окрестностях шли тяжелейшие бои, остались блиндажи, дзоты, пещеры. Все это до конца года превратится в своеобразный музей под открытым небом.

В лагере поисковиков. Фото: Анастасия Крыжановская.

Находки поисковиков. Фото: Анастасия Крыжановская.

И это только малая часть: «Вахты памяти» будут идти в Муезерском, Питкярантском, Олонецком, Суоярвском, Лоухском районах. В них поучаствуют 35 отрядов из 18 регионов России. Многие приезжают не в первый раз: поисковое дело затягивает, и уходят из него редко – хотя случается всякое.

— Как-то в экспедиции одной командирше отряда приснился молодой человек: светловолосый, в шинели, в шапке со звездой. В тот же день отряд нашел останки бойца. А когда установили его имя и получили документы, командирша побледнела: на фотографии был тот самый парень, который ей снился. С тех пор она больше в поиск не ездила: ну, говорит, эту вашу мистику.

По лесу с металлоискателем

Сейчас в «Союзе поисковых отрядов Карелии» 452 человека, в фонде «Эстафета поколений» еще около 50. Особых проблем поисковики не испытывают: в последние годы им активно помогают. Движение поддерживают республиканские власти, в том числе врио главы Карелии Артур Парфенчиков.

— Артур Олегович и сам поисковик со стажем, — говорит Александр Осиев. – Когда он возглавлял службу судебных приставов, по его инициативе там создали поисковые отряды для патриотического воспитания сотрудников. Карельский отряд судебных приставов постоянно приезжает к нам на «Вахты памяти».

Инструменты поисковиков. Фото: Анастасия Крыжановская.

Инструменты поисковиков. Фото: Анастасия Крыжановская.

Конечно, один из самых серьезных вопросов – финансовый: чтобы вывезти в лес несколько десятков человек, денег нужно немало. Раньше отряды ездили на свои средства, теперь привлекают гранты. На всё их не хватает, но помощь приятная, говорит Александр Осиев.

Все дело в том, что отряды растут, в них постоянно приходят новобранцы. Их всех нужно вывозить в экспедиции, а перед этим подготовить. В школе поисковика молодежь учат работать с металлоискателями и щупами, читать карты боев, искать родственников, аккуратно извлекать находки и особенно останки – тут работа практически ювелирная, кисточкой, как у археологов.

Самая большая удача для поисковика – найти медальон. А самая большая проблема – открыть и развернуть его так, чтобы не повредить.

— Солдата первый раз уже убили на войне, а второй раз убивают те, кто неумело поднимает останки. Если человек неправильно раскрутит медальон, прочитать его уже не получится, и память о солдате будет окончательно потеряна.

«Высота 168,5»

«Высота 168,5» — новое памятное место в Карелии. Фото: «Республика» / Николай Смирнов

Правда, и на вещдоки нельзя полагаться полностью. Как-то, говорит Александр Осиев, поисковики обнаружили бойца, у которого была армейская книжка с фамилией «Томилин» и предметы в вещевом мешке, подписанные так же.  Останки похоронили, а потом выяснилось, что настоящий Томилин вовсе и не погиб, а дожил до 1992 года. Вдова рассказала, что мужа сильно ранили, а его товарищ подумал, что убили. Взял вещмешок и красноармейскую книжку Томилина, чтобы передать семье, но вскоре погиб сам. Его-то останки и обнаружили в карельском лесу.

Не «копатели»

В отрядах люди очень разновозрастные. Принимают даже подростков до 18-ти, правда, в поиск не берут (за исключением нескольких молодежных отрядов). Работа все-таки сопряжена с опасностью: а вдруг в земле мина или граната. Дети помогают благоустраивать памятники и могилы, изучают поисковое дело, а полноправными членами отрядов становятся к совершеннолетию.

— Эти предосторожности обоснованные: земля, к сожалению, напичкана взрывоопасными предметами. Когда находим что-то такое, заявляем в военный комиссариат и полицию, они вызывают саперов из МЧС, которые эти предметы взрывают.

Поисковики гранаты и патроны не трогают: они выезжают в лес не за предметами времен войны, а на поиски тех, кто погиб и не был похоронен. Этим они отличаются от «черных копателей», которые приезжают за «хабаром» — разнообразной атрибутики, особенно нацистской. Поэтому, кстати, «копателям» не особо интересен юг Карелии: немецкие части воевали на севере.

— Недавно пошли разговоры, чтобы нам вменить в обязанность брать в поиск малолетних преступников – на перевоспитание. Не знаю, насколько это хорошая идея, но мы ведь действительно воспитываем молодежь: с 88-го года у ребят и девчонок, которые прошли через отряды, ни одного привода в полицию, многие ушли в силовые структуры работать, — говорит Александр Осиев.

Открытие мемориала "Высота 168,5". Фото: Илья Прохоров

Открытие мемориала «Высота 168,5». Фото: Илья Прохоров

Поисковая работа в Карелии продлится все лето. Боев местного значения – таких, из которых складывалась победа, — здесь было очень много, и работы хватит не на один год.

Хорошие карельские книги. Почти даром