Соло на колоколах

Когда-то музыкант Кирилл Гуреев пришел в собор Александра Невского и сыграл свой первый звон. С тех пор на мир стал смотреть иначе — со своей колокольни.

Кирилл Гуреев. Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов.

Кирилл Гуреев. Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов.

На колокольне собора Александра Невского холодно, негде спрятаться от ветра. Мы стоим и смотрим вниз: работница храма должна махнуть рукой — дать знак, что служба закончилась и можно начинать звонить.

— Они ведь работают и в дождь, и в снег, и в холод, — пока ждем, Кирилл Гуреев рассказывает о звонарях. – Даже в 35-градусный мороз приходится хотя бы небольшой звон дать, никуда не денешься. Единственное, в грозу стараются не звонить: есть поверье, что колокол может запросто молнию притянуть.

Колокола собора Александра Невского. Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов.

Колокола собора Александра Невского. Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов.

Физически работать на колокольне не слишком тяжело, с этим справляются даже хрупкие девушки. Конечно, существуют колокола, у которых в одиночку даже язык не раскачать, но в петрозаводском кафедральном соборе таких нет.

Что нужно, так это уметь играть: колокола – тот же музыкальный инструмент. Кирилла, например,  привело на колокольню именно любопытство музыканта (в тот момент он учился на первом курсе музучилища по классу ударных инструментов).

Наконец, с земли дают отмашку, и Кирилл играет праздничный звон:

В России много веков умение звонить передавалось от мастера к ученику без всяких школ и заучивания нот. Вот и Кирилл учился играть как положено, на практике.

— Моим наставником был Игорь Архипов. Он никогда не учил в традиционном смысле слова, не навязывал свои знания. Он учил слушать, мы просто вместе играли и слушали друг друга.

С первыми ударами в колокол, которые я сделал, как-то очень резко изменился мир вокруг меня. Я понял, что это мое, и стал воспринимать себя не музыкантом-барабанщиком, который еще и играет на колоколах, а звонарем.

 

Когда играешь, лучше ни о чем не думать, это мешает. Каждый звон в большой степени импровизация, его не выучишь наизусть, как сонату или сюиту. Надо играть, как чувствуешь.

Вот, например, трезвон, который сыграл Кирилл. Это самая сложная форма, в ней задействовано сразу несколько видов колоколов. Звонить приходится и руками, и ногами (при помощи специальной педали), иначе колокола не привести в движение одновременно.

Другие виды звонов технически проще. Благовест, например, это удар в один колокол, им верующих созывают на службу. Еще есть перебор – удары от большого к малому колоколу или наоборот. Его обычно играют на отпевании или на крестном ходе.

После службы в соборе отпевают покойного. Заупокойный звон печальный, если стоять близко к колоколам, пробирает до глубины души:

Наконец, прячемся на лестницу, ведущую на колокольню, — греться. Кирилл теперь поднимается по ней нечасто. Он уже не работает в соборе: стало трудно совмещать это с аспирантурой в консерватории и работой концертмейстера в ансамбле «Крууга». А у Кирилла еще и своя группа – акустическая банда «Коромысло».

 

Иногда, правда, он ездит на фестивали звонарей: послушать других, перенять у них какие-то звоны, попробовать сыграть на незнакомых колоколах.

— Вот, допустим, на Ростовской звоннице висит один из немногих полностью сохранившихся дореволюционных комплектов колоколов, на них интересно сыграть было бы. Там есть несколько благовестников, и у каждого свое имя: Сысой, Голодарь, Баран, Козел… дальше не помню, — улыбается Кирилл

У двух колоколов нашего кафедрального собора, кстати, тоже есть имена – Александро-Невский и Сергий Радонежский. Остальные, маленькие, — безымянные, зато у каждого свой голос.

Фото: ИА "Республика" / Николай Смирнов.

Фото: ИА «Республика» / Николай Смирнов.