Описывая мальчика

Этому ребенку пять лет, и больше тридцати из них он был отлучен от матери. В августе семья воссоединится: скульптурная композиция около петрозаводского роддома вернется к своему первоначальному виду. Подробности — в репортаже «Республики».

Мальчик скоро вернется к роддому. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Мальчик хочет в роддом. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Место на постаменте пустует с 80-х. Мать и девочку реанимировали неоднократно, а вот мальчик удержать мяч так и не смог. Раскрошившуюся фигуру убрали.

Строго говоря, семьей эти люди могли и не быть. До войны скульптура украшала двор на улице Луначарского, 2 — тогда в этом здании располагалось дошкольное педучилище. Юные девы, будущие воспитатели детских садов, вдохновлялись железобетонной идиллией.

На фото скульптура попала только в 1941 году — уже как символ семейного счастья.

Финская фотохроника. Äänislinnassa on lukuisia taidepatsaita: ns. perheonni. Äänislinna 1941.10.03

Финская фотохроника: Äänislinnassa on lukuisia taidepatsaita: ns. perheonni / В Петрозаводске множество скульптур: например, «Семейное счастье». Äänislinna 1941.10.03 / Петрозаводск, октябрь 1941

После войны женщину с детьми установили у родильного дома. На протяжении десятилетий они украшали кадры выписки и потихоньку разрушались.

– Бетон – материал долговечный, если все правильно сделать, – говорит скульптор Александр Ким. – Но каждую новую трещину надо сразу заделывать, причем не абы как.

Александр Ким вместе с Федором Евтифеевым только что закончили реставрацию памятника. Сейчас постамент укрепляют строители, как только закончат, творцы водрузят на него отсутствовавшего ребенка.

 

– Мы взялись сделать мальчика, –  рассказывает скульптор Федор Евтифеев. – Но когда сняли слой за слоем краску с женской и детской фигур у роддома, стало понятно: без реставрации не обойтись. На одной ноге у матери не хватало пальцев, на другой остались культяпки — пришлось восстанавливать. Девочка тоже требовала внимания: бетон раскрошился, оголилась арматура. Мы законсервировали железо и сделали девочке новые ноги.

Федору пришлось поработать и пластическим хирургом. Говорит, всегда удивлялся: мальчик курносый, а у девочки нос с горбинкой. Как не родная! Когда сняли краску, увидели неаккуратную реставрационную нашлепку. Привели семейную ДНК в норму.

Губы увеличивать не стали. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Губы увеличивать не стали. Фото: ИА «Республика» / Сергей Юдин

Мальчик тоже получился не сразу. «Скульптурный» рост ребенка — 120 сантиметров. Такого и искали сначала для натуры. Ставили живого мальчика на постамент — не выходит каменный цветок. Слишком худой и мелкий, недокормленный.

Сообразили: пропорции нарушены. Скульптура не в человеческий рост — больше. И ребенка надо искать не по сантиметрам, а по возрасту. Пятилетнего: у него и голова крупнее, и животик соответствующий. Тут и пригодились дети Александра и внуки Федора.

Мальчика сначала слепили из пластилина, поэтапно: макет скульптуры, потом проволочный каркас в полный размер, обложили его пенопластом, и уже совсем потом лепили детали. На каждом этапе ездили примерять фигуру к роддому.

И только когда все сошлось, сняли формы и сваяли железобетонный вариант.

 

Гонорар скульпторам обещали скромный.

— Денег немного, но нам интересно было, — говорит Александр Ким. — Я с бетоном работал только на ГЭС в Беломорском районе – на высоте, наверное, пятого этажа реставрировал огромный герб Карело-Финской ССР.

— А у меня такого опыта практически не было, — добавляет Федор Евтифеев. — С деревом, камнем, металлом работал. Скульптуры снежные и ледовые делал. А в этой технике не приходилось. Но такая скульптура, я думаю, нужна при любых эпохах. Это люди, их отношения — они всегда будут интересны. Радость делать такие скульптуры.

Хорошие карельские книги. Почти даром