Не лоботомия, а диалог: какой будет экспозиция по XX веку в Национальном музее Карелии

В Национальном музее Карелии в течение трех дней проходил семинар-мозговой штурм по созданию музейной экспозиции по истории Карелии ХХ века. Оказалось, что современные музейные подходы к делу напоминают театр без «четвертой стены».

Экспертами на семинаре выступили участники инновационной художественной мастерской «МузАртТек» из Петербурга Владимир Быстров, Арсен Барсегян и Елена Петрова. Поводом для встречи стала подготовка к созданию новой постоянной экспозиции по истории Карелии ХХ века в рамках экспертно-образовательной программы проекта «Проектная лаборатория «История Карелии: XX век». Проект стал победителем грантового конкурса «Музейный десант» программы «Музей без границ» в номинации «Институциональный опыт» Благотворительного фонда Владимира Потанина.

Участники семинара по проекту "История Карелии: XX век". Фото Национального музея Карелии

Участники семинара по проекту «История Карелии: XX век». Фото: Национальный музей Карелии

Предполагается, что в разделах будущей экспозиции будут представлены основные события в истории Карелии со времени Первой мировой войны 1914 — 1918 годов по 1956 год, когда Карело-Финская Союзная Социалистическая Республика была преобразована в Карельскую Автономную ССР.

«Республика» поговорила с руководителем «Проектной лаборатории «История Карелии: XX век» Денисом Кузнецовым и руководителем мастерской «МузАртТек» Владимиром Быстровым о необходимости современного разговора о ХХ веке в Национальном музее, о технологиях, которые сейчас используются в музейных пространствах, о художественной стратегии тотальной инсталляции, о превращении посетителя из зрителя в участника экспозиционного действия.

По словам Дениса Кузнецова, сейчас постоянная экспозиция Национального музея представляет Карелию от древнейших времен до начала XX века.

Денис Кузнецов. Фото: Леонид Николаев

Денис Кузнецов. Фото: Леонид Николаев

Денис Кузнецов

— ученый секретарь Национального музея Карелии. Выпускник специалитета кафедры музеологии СПбГИК 1994 года и магистратуры по программе культурного менеджмента Московской высшей школы социальных и экономических наук. Музейный проектировщик, эксперт.

—  Почему в Национальном музее Карелии нет постоянной выставки про историю ХХ века?

— Отсутствие экспозиции по ХХ веку связано с тем, что реставрация основного здания музея на площади Ленина затянулась. Нам хронически не хватает помещений, чтобы полноценно работать с посетителями и публиковать наши обширные коллекции на выставках и тем более развивать постоянную экспозицию. Даже по внешнему виду музейного здания на площади Ленина, исторического Дома губернатора, видно, как его часть у входа в парк («первый подъезд») постепенно приходит в упадок. В прошлом году была подготовлена проектно-сметная документация на реконструкцию и реставрацию «первого подъезда», сейчас она проходит государственную экспертизу. Мы надеемся на возобновление строительных работ и разрабатываем для новых площадей новую экспозицию.

Напомним, что история Карелии последних лет была представлена в Национальном музее на временных выставках: «1917. Петрозаводск и революция», «Красные финны» (2018 год), «Место действия — Карелия» (2019), «Формы времени. История предметного и средового дизайна Карелии (XIX-XX вв.)» и «Карелия: от КТК до РК» (2020), «IZÄNDÄ. Карельское восстание 1921-1922 годов» (2021). Эти темы, возможно, станут основой для будущей экспозиции по истории XX века.

 

— Как можно представить это сложное время?

— История XX века — это одна из самых дискутируемых тем и в музейном профессиональном сообществе, и в публичном пространстве. Хронологическими рамками будущей экспозиции по истории Карелии ХХ века станут события в период с 1920 (основание Карельской трудовой коммуны, импульс которому задали финские «красные» иммигранты) по 1956 год (завершение периода 1940-1956 годов, когда республика была союзной в составе СССР). Судьбоносные вехи становления республики здесь связаны общегосударственными и мировыми политическими и социально-культурными контекстами.

Помимо сложности экспонирования исторических тем недавнего прошлого есть и особенности нашей конкретной ситуации. Эта эпоха представлена в собрании довольно обширными коллекциями, а площадь помещений будущей экспозиции сравнительно невелика. Значит, нужно делать тщательный отбор экспонатов, персоналий и сюжетов, а также использовать средства упаковки информационных массивов (таких, например, как тысячи фотографий строительства Беломорского-Балтийского канала, которые хранит музей). Поэтому нужно думать о компьютерных терминалах, скрытых планах, обеспечиваемых особыми типами экспозиционного оборудования, использовании инфографики в музейном дизайне и так далее.

К тому же у нас непростая анфиладно-коридорная планировка помещений исторического здания, в отдельных залах есть архитектурные особенности, стилистически относящиеся к XIX веку, которые нужно реставрировать и сохранять, так как здание является объектом культурного наследия. Это тоже становится отдельной задачей для экспозиционеров.

О художественной стороне проекта рассказывает Владимир Быстров.

Владимир Быстров, руководитель инновационной художественной мастерской "МузАртТек". Фото: Национальный музей Карелии.

Владимир Быстров, руководитель инновационной художественной мастерской «МузАртТек». Фото: Национальный музей Карелии

Владимир Быстров

— руководитель бюро «МузАртТек». Автор проектов «Музей истории Лефортово» в Музее Москвы, «Человек и власть в России XIX-XXI столетий» в Государственном музее политической истории России (Санкт-Петербург), Американский кабинет Иосифа Бродского в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме (Санкт-Петербург).

— На семинаре мы рассматриваем не только методы создания статичного концепта художественного решения, сейчас нам очень важен сам процесс — размышление. Нужно определить дискурсивные границы будущей экспозиции, общие подходы и структуру. План у музея уже есть, экспозиционеры распределены по темам, но это только начало пути. Скорее всего, результат будет сильно отличаться от традиционной музейной подачи. ХХ век закончился буквально на наших глазах, поэтому и рассказ должен быть полемичным, предполагающим разные взгляды на процессы и события. Между тем нам не хочется, чтобы в ходе экскурсии затевались споры. Скорее, посетитель должен быть готов к неожиданностям и собственным открытиям. Современная экспозиция должна вдохновлять людей на отказ от поверхностного взгляда на исторические процессы.

Нам не близок менторский подход к посетителю. Мы не хотим совершать над ним некую интеллектуальную лоботомию. Действуя в рамках диалога, мы используем художественные приемы и специальные технологии, которые должны захватить зрителя. Во-первых, вдохновить, во-вторых, спровоцировать настоящую встречу с экспонатами.

— Какими средствами вы планируете это делать?

— Мне очень хочется, чтобы новая экспозиция воспринималась как произведение искусства — сложное, многоуровневое. Как, например, полифонический роман Пруста или синтетическая современная опера, в которой используется множество выразительных приемов, но все они представлены в некоем синкретическом единстве.

 

Музейное проектирование, на мой взгляд, — это новый жанр современного искусства, который рождается на наших глазах. Почему это так важно? Представьте, например, всем известный роман. В школе вы прочитали его и эти страницы закрыли, казалось бы, навсегда. Раскольников убил старушку и что-то с ним случилось — депрессивная книжка. Потом нечто побуждает вас открыть роман лет в 25, и вдруг оказывается, что это интересная книга, захватывающая, местами даже смешная благодаря некоторым сквозным сюжетам. Перелистывая роман лет в 40, мы обнаруживаем философские смыслы и даже сверяем сюжетное повествование со своей прошедшей жизнью. В итоге выходит, что настоящее произведение искусства создает сам читатель или сам зритель. Сколько людей — столько и романов под названием «Преступление и наказание».

— Вы рассуждаете как режиссер.

— Экспозиционеры и музейные проектировщики обязаны так мыслить. В чем главная задача режиссера? Создать структуру произведения, расположив некие ловушки так, чтобы позволить зрителю совершать собственные открытия.

Мы говорим о дизайне экспозиции, об экспозиционном оборудовании не с точки зрения «красиво-некрасиво», а выполняет ли художественный прием такого рода задачу или нет? Все три дня семинара мы трудились с 9:00 до 18:00, обсуждая аспекты этого подхода. Мы разбираем и заново складываем все элементы уже сложившейся тематической структуры. Затем, в отдельных сессиях, мы будем рассматривать каждый комплекс отдельно.

 

Результатом нашей деятельности должна стать рамочная художественная концепция. Сегодня мы создаем облако смыслов, потом из него выпадет «дождь» или «град», может быть, «снег», и из этого «снега» мы что-то вылепим.

— Идеология будет заявлена в экспозиции?

Художественная? Да. В плане грамматики художественного языка это будет стратегия тотальной инсталляции, а стилистику будет определять жанр. Один раздел, может напоминать оду, другой — лирическое стихотворение, третий, например, — мадригал.

— Что такое тотальная инсталляция?

— Одна из стратегий современного искусства, где зритель может почувствовать себя непосредственным участником повествования. Сейчас мы как будто в зале зрительном сидим, вот здесь — четвертая стена. Наша задача — разрушить эту стену. В идеале посетитель должен стать частью экспозиционной структуры. С помощью правильно выполненной тотальной инсталляции музей не превращается, как это часто бывает, в лихо сконструированный  аттракцион, когда человек видит только — вау! — и забывает про артефакты и экспонаты.

Я уверен, что глубина музейного повествования сильно отличается от искусства театра, от сценической условности. Музей безусловен. Экспонат, это вещь-свидетель: стол, стул, чашечка — всё это существует в вечности и одновременно здесь и сейчас.

Тотальная инсталляция. Илья и Эмилия Кабаковы. Инсталляция "Случай в коридоре возле кухни", 1989. Фото предоставлены пресс-службой Государственного Эрмитажа

Тотальная инсталляция. Илья и Эмилия Кабаковы. Инсталляция «Случай в коридоре возле кухни», 1989. Фото предоставлены пресс-службой Государственного Эрмитажа

— Что может являться экспонатом в современной музейной экспозиции?

— Это не только то, на чем можно поставить номер хранения. Есть еще запахи, звуки, атмосфера. А как, например, быть с электронным контентом? Существует видео, которое Михаил Горбачев передал с Фороса в дни путча ГКЧП 1991 года. И что же является экспонатом? Японская видео кассета BASF или мерцание электродов в телевизионной трубке, когда мы просматриваем это сообщение?

Однажды я был в прекрасно исполненном военно-историческом музее. Там есть удивительные экспонаты: «запах зимнего окопа», «запах казармы» и т. д.

— Чем пахнет ХХ век?

— Не знаю. Всё очень индивидуально. Но, представляете, запах — это самый сильный триггер (спусковой крючок) воспоминаний. Каждый из нас время от времени это испытывает.

Рабочий момент семинара. Фото: Национальный музей Карелии

Рабочий момент семинара. Фото: Национальный музей Карелии

На вопрос об итогах первой сессии проектной работы отвечает руководитель «Проектной лаборатории «История Карелии: XX век» Денис Кузнецов:

«Удачно сложилось, что мозговой штурм удалось провести очно. Последние два года большая часть музейных семинаров происходила онлайн. Непосредственное общение особенно важно, когда нужно познакомиться, чтобы начать вместе эффективно работать. Самое важное — это все-таки найти общий язык, ритм, одну волну между участниками процесса. И за три дня совместной работы музейные сотрудники и проектировщики мастерской «МузАртТек» вполне стали коллегами. В этом есть вклад каждого: музейные сотрудники представили свои разработки экспозиционных тем, а «МузАртТек» — свой опыт и авторский метод тотальной инсталляции, в котором каждый предмет обретает свой голос и место.

Владимир Быстров, с которым мы близко познакомились в марте 2020 года во время проекта «Лаборатория северного дизайна», раскрылся во время мозгового штурма, где он был хедлайнером, как художник с уникальным подходом к сценариям и драматургии музейных экспозиций, чему в музейном проектировании не всегда находится место.

Главная работа еще впереди, весной этого года нам нужно разработать рамочную концепцию художественного решения будущей экспозиции, представить ее музейному сообществу Карелии и республиканскому Министерству культуры».