Мы будем жить, доктор?

Петрозаводск будет знаменит. Премьера спектакля «Сад» открыла нам дверь в новый театральный мир. В этом новом мире оказались иной воздух, иной язык и другие правила жизни.

В Театре кукол прошла премьера спектакля «Сад» по пьесе Чехова. Режиссер Александр Янушкевич показал публике, какими могут быть театр (и театр кукол, в частности), герои пьесы Чехова и она сама.

Революции бывают разными: с пальбой и штурмом, тихие и подпольные, с переворотами, подъемами и кувырками. В Театре кукол произошла революция громкая, но интеллигентная, рассчитанная на неожиданность совпадения (или, наоборот, противостояния) наших вкусов и ощущений, на осознанном общем бэкграунде. Верхи и низы после «Сада» уже не смогут жить по-старому: спектакль в Театре кукол возглавил список самых интересных событий за прошедшие много лет.

Лопахин, Епиходов, Аня, Шарлотта Ивановна с усами, Дуняша. Сцена из спектакля Александра Янушкевича "Сад". Фото: Михаил Никитин

Лопахин, Епиходов, Аня, Шарлотта Ивановна с усами, Дуняша. Сцена из спектакля Александра Янушкевича «Сад». Фото: Михаил Никитин

В Театре кукол можно говорить меньше, показывать больше. Часть чеховского текста на сцене уходит в представление, поэтому к заданным героям пьесы добавляются те, кого обычно не указывают в программках: французский любовник Раневской, ярославская бабушка, приславшая 15 тысяч рублей, призрак матери Раневской, прохожий. Каждого запомнишь навсегда, каждый со своим лицом. Вся эта компания, исключая прохожего, который появляется только один раз, — постоянные участники этого безумного представления, деловито обслуживающие большинство сцен. Выдуманная троица инфернальна, комична и держит градус абсурда на нужном уровне. Прохожий тоже из этой компании. Его выход — едва ли не кульминация спектакля. За несколько минут на сцене это существо из иного мира успевает трижды нас обмануть, прикидываясь то бесом, то жертвой какой-то техногенной катастрофы или зомби, то шепелявым клоуном. Именно ему Раневская дает золотой.

Прохожий. Сцена из спектакля Александра Янушкевича "Сад". Фото: Михаил Никитин

Прохожий. Сцена из спектакля Александра Янушкевича «Сад». Фото: Михаил Никитин

При всей ошеломляющей эстетике спектакля с эффектными выходами и неожиданными взаимодействиям героев представление выстроено человеком, строго контролирующим логику происходящего. Режиссер здесь не импрессионист, у него рациональный подход к делу. Наверняка он точно знает, сколько стоит золотой, который дала нищему Раневская. Он представляет себе долги, накопленные этой компанией. Он знает, сколько времени прошло со времени приезда Раневской и до 22 августа, дня торгов, и сколько километров от имения до станции. Все это позволяет ему выстроить действие, активное в каждой сцене, и уложить его в 1 час 40 минут.

Главная интрига спектакля — «остранение» героев. Все персонажи — не люди и не куклы. Живая плоть (режиссер называет ее мясом) видна только у Дуняши, соблазняющей мужчин по поводу и просто из интереса. Мягкие маски, обозначающие только впечатления от лиц героев, парализуют публику как неподвижные глаза акулы — аквалангистов. Некоторое время уходит на то, чтобы привыкнуть к ним и разобраться, кто есть кто. Удивительно, но очень скоро перестаешь вздрагивать от новых ракурсов предложенных лиц и поз, здорово подсвеченных художником. Напротив, герои начинают нравиться, и, как в психологическом театре, тебе становится всех жалко. В театре, где заявлена условность, сочувствие и совместное переживание очень важны.

Призрак матери Раневской в белом. Сцена из спектакля Александра Янушкевича "Сад". Фото: Михаил Никитин

Призрак матери Раневской в белом. Сцена из спектакля Александра Янушкевича «Сад». Фото: Михаил Никитин

Говорят, что режиссер был рад тому, что в Театре кукол такой сильный актерский состав. Зрители, которые видели «Железо», «Мойдодыра», «Золоченые лбы», «Русалочку» и другие представления, знают этих артистов и их возможности к совершенно разному существованию на сцене. В спектакле «Сад» узнавание актера происходит по подсказке в программке. Мощная актерская работа оказывается практически анонимной.

Всего в спектакле 17 персонажей. Традиционное деление на главных и исполнителей ролей второго плана здесь не работает. Например, лакей Яша в спектакле так же ярок и самостоятелен, как Гаев. А Гаев — как Фирс. А Фирс — как Варя и так далее. Даже ускользающий часто из памяти Симеонов-Пищик прочно зафиксирован в картине спектакля. Каждый интересен на сцене, характер каждого ярко и гротесково обозначен визуально, как в балаганном театре: у Яши — говорящие уши, у Вари — ключ старой девы, у Раневской — шуба из другого мира, у Лопахина — рубцы от экзальтированности натуры. Каждая деталь точна, оправдана и красива.

 

 

Эстетика Янушкевича отчасти близка мейерхольдовской. Режиссер отказывается от жизнеподобия в пользу сверхжизненности, свойственной символистскому театру. Вместе с тем, даже и это сравнение оборачивается в представлении игрой, шуткой. Здесь как будто ничего не происходит всерьез, многоуважаемый шкаф оборачивается шкафом из анекдота про любовника, лиричное воспоминание Раневской о маме — пародией на шекспировскую цитату. Милейший Фирс, по которому плакали обычно в конце пьесы Чехова, а в школе в наше время его кончиной попрекали загнивающее дворянство, здесь с самого начала не жилец, а какое-то инфернальное существо. Трансформации Фирса стоят всех фокусов Шарлотты Ивановны. Фирс играет одновременно несколько планов: и собственно персонажа Чехова, лакея-клоуна, и актера роли «кушать подано», демонстрируя возможности этой роли второго плана. Неожиданный и прекрасный финал этой комедии работает в пику советским школьным учебникам. Встреча с Невестой (Коломбиной, Смертью) прокручивается за минуту — здесь вообще все быстро и парадоксально.

Епиходов и Фирс. Сцена из спектакля Александра Янушкевича "Сад". Фото: Михаил Никитин

Епиходов и Фирс. Сцена из спектакля Александра Янушкевича «Сад». Фото: Михаил Никитин

Театр — визуальное искусство. Художник Татьяна Нерсисян — автор этой галереи этих до ужаса трогательных персонажей и общего символистского антуража. Возможно, это был эксперимент, потому что придуманная форма создавала артистом массу сложным моментов: жить, говорить, двигаться они учились практически заново. Но форма определила внятное содержание спектакля. Движение, создающее ритм в представлении, выстраивал для «Сада» Александр Козин, в жизни исповедующий перформативность, спонтанность и коллективную бессознательность танцевального акта. Здесь пластический рисунок имеет форму, внутренние энергетические процессы, запущенные Козиным в актерах, наполняют её силой. Поддерживает художественное решение спектакля и хорошая работа художника по свету (Дмитрий Бабкин). Свет в спектакле — интеллектуальный, цитирующий картинки из «Мулен Руж» и настроение ушедшей эпохи. Красиво использован прием «живого света», существующего в реальном диалоге с героями на сцене. Музыка Александра Литвиновского и аудио-эффекты, придуманные Дмитрием Гавриловым, не утяжеляют действие многозначительностью. Музыка поддерживает настрой на легкость и особую комедийность представления. Звучащий танцевальный рефрен спектакля становится хитом.

Рассказ Ани о жизни матери в Париже. Сцена из спектакля Александра Янушкевича "Сад". Фото: Михаил Никитин

Рассказ Ани о жизни матери в Париже. Сцена из спектакля Александра Янушкевича «Сад». Фото: Михаил Никитин

Спектакль «Сад»- комедия, как и завещал Чехов. Жесткая в духе времени, похожая на диагноз. «Мы будем жить, доктор Чехов?» Это история и про нас, и наше отчаяние, равное смеху от ужаса происходящего. И, ко всему прочему, спектакль может стать интересным опытом для тех, кто обычно не ходит за впечатлениями в кукольный театр. Попробуйте!

 


Upd

Актеров, которые играли в спектакле, зовут так: Любовь Бирюкова (Раневская), Ирина Будникова (Аня), Марина Збуржинская (Варя), Алексей Белов (Гаев), Дмитрий Будников (Лопахин), Владислав Тимонин (Петя, французский любовник), Наталья Васильева (Симеонов-Пищик), Татьяна Мацкевич (Шарлотта Ивановна), Олег Романов (Епиходов, прохожий, Дериганов), Екатерина Швецова (Дуняша), Леонид Прокофьев (Фирс), Антон Верещагин (Яша, французский любовник), Екатерина Андреева (призрак матери), Светлана Романова (ярославская бабушка).

Хорошие карельские книги. Почти даром