Здесь был Вася

В Петрозаводске с концертом выступил интернет-герой, автор популярных сейчас песен «Еду в Магадан», «С чего начинается Родина?», «Кто хочет стать милиционером». Его сценическое имя – Вася Обломов. На деле музыканта зовут Василием Гончаровым, он – лидер группы «Чебоза», продюсер альбома Вячеслава Бутусова «Модель для сборки» и песни Михаила Боярского «Все пустое». Тексты песен Васи Обломова довольно хулиганские. Это хулиганство сам музыкант считает иронией.

 «Давно перестал делить музыку по жанрам»

— Вот к нам недавно Псой Короленко приезжал, а теперь вы – Вася Обломов.  Какая-то мода на литературные псевдонимы?

— Вася Обломов был придуман за пару минут, когда ролик с песней «Еду в Магадан» заливается на YouTube. Моя настоящая фамилия – Гончаров. К слову, у Гончарова мой любимый роман  — «Обыкновенная история».

— Меньше всего вы похожи на Васю из высказывания «здесь был Вася», честно сказать…

— С детства никто не верит, что меня зовут Вася.

— Интересно ли вам быть Васей Обломовым?  

— Интересно то, что Вася Обломов существует вне жанра.  Он может позволить себе все, что угодно – в этом кайф.

— По темам, в смысле? Какие в музыке могут быть ограничения?

— У меня есть рок-группа «Чебоза», которая ограничена музыкальными рамками жанра. Вася Обломов вне жанра: я могу выступать на фестивале «Нашествие» и в то же время звучать на радио «Шансон» или на  рэп-радио.

— В моей юности рок и шансон было не перепутать…

— А я музыку давно перестал делить по жанрам.  Песни Высоцкого можно называть шансоном, блатняком или чем угодно. От этого они хуже не станут. Я очень люблю Высоцкого.

В кафе «У бобра» я не работал

— А кого вы еще любите? На чей концерт вам бы сейчас очень хотелось попасть?

— Беда в том, что на многих концертах я уже был. Мне бы хотелось, чтобы группа «Оазис» собралась вновь.  Я бы пошел на этот концерт, желательно, чтобы он был на стадионе тысяч на 40. А так-то я много пересмотрел уже кумиров детства. С Галахером познакомился этим летом. Когда-то это казалось невероятным. На концерте Пола Маккартни был на днях, но уже не было тех ощущений, что прежде, когда я ходил на Красную площадь.

— Маккартни изменился?

— Я думаю, что мы вместе. Звучит пафосно, но я думаю, что это так. В большей степени, конечно, я.

— Пафос – слово из вашего лексикона?

— Для меня нет этого слова. У меня знакомого сочли пафосным, когда он вывихнул ногу и стал ходить с палочкой в Ростове-на-Дону. Чушь!

— Социальная тема вас интересует всерьез?

— Думаете, что конъюнктура? В моем случае – это счастливое стечение обстоятельств, я делаю, что мне нравится, и это востребовано.  Если послушать песню «Магадан», то идея о том, что ЭТО можно сочинить, чтобы прославиться, придет в голову последней.

— Почему?

— Потому что я довольно жестко обрисовал картину происходящего. И песня получилась довольно грустной, вообще беспросветной. Это история любого творческого человека, который хочет заниматься большим искусством в нашей стране.

— Это обобщение или личный опыт?

— В кафе «У бобра» я не работал…  По сути, это художественное произведение, рассказ.  Вообще, эти песни долго лежали у меня в столе и я их никому не показывал.  Мы долго смеялись, когда  «Магадан» попал на Первый канал, а я получил приз за «Песню года». Потом я выложил в Сеть песню про милиционеров и через несколько дней уже пел ее в сопровождении ментов на НТВ. Это тоже было очень смешно. Я подумал, что, может, это эффект второго сингла. Шутка сработала во второй раз… А потом через месяц выложил песню «С чего начинается Родина?». В которой не было ни капли иронии. Злая и грустная, слезливая. К моему удивлению, опять возник резонанс. Все это позволило мне думать, что песни, которые я сочиняю, кому-нибудь нужны. В декабре я решил собрать все песни и объединить их в альбом. А что до актуальности, то, мне кажется, искусство не имеет права на существование, если оно не актуально. Тогда это черти что.

— Ван Гог, к примеру, об этом не знал…

— За Ван Гога говорит то, что его картины пережили его  и нас переживут.  Может, настанет такое время, когда человек и знать не будет, что вот эти «Подсолнухи», которые висят у него над столом, написал Винсент Ван Гог. Это значит, что они актуальны. Мне жалко Ван Гога, я его очень люблю, но такова жизнь, увы. Кафка тоже за всю жизнь не продал ни одной книги. При жизни был признан неудачником, родители вообще очень плохо о нем отзывались. Был клерком, помер от туберкулеза.

«От души, чувак!»

— Не боитесь стать заложником своего «актуального» настроения?  

— Да не… Это самое плохое – идти на поводу публики.

— А зачем же вы публику в конце выступления заставили размахивать поднятыми вверх мобильными телефонами?

— Это, по-моему, было очень весело. Наблюдать, как под песню с припевом «Любит наш народ всякое говно» люди машут телефонами, как будто это настоящий концерт. Это же фишка.

— Посмеялись над ними?

— Капля самоиронии не повредит любому человеку. Я боюсь тех людей, которые гиперсерьезно к себе относятся. Смеяться нужно и над собой. И в моих песнях хватает самоиронии. Песня «Постой, паровоз» в свое время задумывалась как стеб над шансоном, над блатной романтикой. Никулин так ее спел проникновенно, что многие посчитали за чистую монету.

— Песня у нас в Карелии была написана, когда автор отбывал срок на зоне!

— О зоне. Вот ко мне сегодня человек пришел.  Распишись, говорит. Я расписался. А он мне: «Я сидел и слышал на зоне твою песню. Тебя там все уважают. И вот этот автограф, который ты мне оставил, завтра я вот сюда себе наколю». Что тут скажешь?

— Тоже ирония, наверное.

— Я ему сказал: «От души, чувак!»

«Фидель Кастро – один из моих любимых героев»

— А вообще в нынешнем искусстве разве нет моды на социальный протест?

— Нет такой моды!  Люди свои мысли увидели в моих песнях.  Свой гражданский долг я стараюсь выполнять перед страной. Хочу того же  от нее.

— Навальный мог бы стать героем ваших песен?

— Нет. Вообще, я о нем знаю мало. Не сформировал мнение. Может, ему стоить дать пост в министерстве экономики?

— Среди политиков есть люди, которые вам симпатичны?

— Фидель Кастро. Если вдруг представится шанс познакомиться с ним, я буду счастлив, как ребенок. Фидель Кастро – один из моих любимых героев. Популярность Че Гевары несколько преувеличена, по-моему. Фидель – настоящий герой. Я люблю сильных личностей. Пассионариев, если обращаться к Льву Гумилеву. Мне симпатичен ХХ век, потому что это век сильных людей. Люди, которые что-то делают за идею, а не ради благ. И пусть идея у них иногда кривая, но они встряхивают общество!

— В нашей стране это кто?

— Вот я скажу, что мне симпатичен Ленин, и все начнут на меня нападать. Но мне всегда были интересны люди, которые делают историю. Больше, чем те, которые её анализируют.  Я не делю людей на хороших и плохих. Как сказал Толстой, люди делятся на «скорее хороших» или «скорее плохих».   Я, кстати, с симпатией относился и к Каддафи. Ливийцы жили неплохо. Мне жалко – убили человека. Я был против, когда Россия выступила с нейтралитетом в отношении вооруженной поддержки Ливии. Я даже писал об этом президенту в Твиттер.

— И что он ответил?

— А что он может? Я считаю, что до тех пор, пока администрация президента будет управлять всеми телевизионными каналами, ничего у нас не изменится. Пока Кремль будет подчинять себе всю политику, никакой свободной политической жизни не будет. У нас вся страна состоит из имитаций. РПЦ имитирует духовность, Дума имитирует демократию, президент – что он президент. А это все картонные статисты. Ветер подует — и домик рухнет. И среди обломков останутся живые люди.