Вершина года

Об Арктических зонах в Карелии: «Не по нарочитому оптимизму мы отмечаем главное — надежды на лучшее приобрели большую обоснованность. Это не означает, что мы не видим запущенных деревень, убитых дорог или такой «природно-культурный» феномен, как непременные лужи на перекрёстках главной улицы карельской столицы (и это при наклонном рельефе местности!). Только разница в их восприятии состоит в том, что одни восклицают: «Чё, блин, делаица!», а другие ищут, что бы сделать».

С неё лучше видно. Ибо наши память и устремления охватывают лишь по шесть месяцев – вперёд и назад. Символом этой макушки-вершины можно считать ещё один замысел, имеющий отношение к Карелии. Это проект развития Арктической зоны.

С нашей ФЦП его роднит начальная стадия реализации. Только ФЦП — это, что ни говори, региональный проект, пусть частично и обеспечиваемый федеральным финансированием.  Арктическая же программа имеет приоритетное значение для всей страны. Поэтому ожидаемое включение в проект трёх районов республики — Лоухского, Кемского и Беломорского — обещает оживить карельский север прежде всего за счёт новых производств, следовательно, рабочих мест. А ведь это ключ к сохранению населения региона – именно этот фактор Александр Худилайнен ставит во главу угла. До предметного насыщения арктической программы ещё далеко. Для начала необходим закон об Арктике – с учётом того, что речь идёт о переформатировании ни много ни мало мирохозяйственных связей. Ведь, Северный морской путь, как и разработка арктических кладовых, способны переориентировать до трети мировых грузопотоков. Повторим: пока это планы, но на восемь ведущих программ социально-экономического развития Арктической зоны предусмотрено финансирование в объеме 222 миллиардов рублей только до 2020 года. Из федерального бюджета при этом поступят порядка 160 миллиардов, то есть в 10 раз больше, чем на карельскую ФЦП. Хотя понятно, что Карелия получит средства, пропорциональные своему вкладу в «освоение» Арктики. Кстати, именно в эти дни глава региона совершил рабочую поездку на север.

И ещё пара-тройка нюансов, характеризующих путь к вершине 2015-го: в высоких федеральных кабинетах оценили даже не нашу долгожданную ФЦП (её Александр Худилайнен пробил, как считается, по должности), а, во-первых, знаковый приход Россельхозбанка именно в Карелию — а конкуренты у нас были дотошными и злыми. Во-вторых, за нами признали гиперактивность в этих самых арктических делах. Кемский и беломорский будущие порты действительно имеют выход к Севморпути, но подключение не самого приполярного региона к одной из приоритетных федеральных программ – это уже не только губернский уровень менеджмента. Отсюда в-третьих: впервые, по крайней мере, за последние три года в тех же кабинетах выражено пожелание, чтобы Карелия и Петрозаводск стали федеральной площадкой, например, по аналогии с Калининградом, «заместившим» музыкально-эстрадную Юрмалу.

Нам предложено подумать над содержанием и форматом этой площадки, имея в виду нашу в чём-то уникальность или к чему-то предрасположенность. Нам прямо говорят: традиционного туризма – мало. По максимому следует усилить его культурно-просветительной, духовной или аналогичной ему по значению составляющей, а лучше всеми сразу, с выраженным карельским акцентом. В разработке уже находится проект туристско-рекреационного кластера «Южная Карелия», который включен ещё в одну ФЦП – по развитию туризма и охватывает в том числе объекты культурного наследия в Питкярантском, Сортавальском, Лахденпохском и Беломорском районах. И всё-таки речь идёт не об арифметическом (пусть даже алгебраическом) насыщении уже известных брендов, а о новом качестве региона в структуре общероссийских потребностей. Может, мы станем центром научной экспертизы муниципальных инициатив? Или предложим что-то в приближении к проблемам приполярной урбанистики? Только в рамках проекта Севморпути предстоит по существу заново отстроить под сотню портов и прочих транспортно-коммуникационных узлов. Так или иначе, за федеральными пожеланиями, высказанными на пике благожелательного внимания к региону, стоят возможности закрепления за ним такой же федерально «привечаемой» роли. Не поспешая торопясь, хотелось бы этими соображениями заинтересовать не только должностных лиц, учёных, общественников, но и информационные ресурсы, считающие себя серьёзными.

Если, конечно, для них это важнее, чем муссирование околополитических дрязг вперемешку с желтизной, что явно переполняет публичное пространство Петрозаводска. Знаете, как оно воспринимаются со стороны? Как заевшая целлулоидная пластинка во времена айфона. Ещё три года назад здешние разборки выглядели чем-то замещающим провинциальную затхлость: то на губернатора ведро помоев вылили, то цирковые слоны сбежали. Даже столь будоражившие Петрозаводск бодания ветвей власти или избрание оппозиционного мэра встречали однотипные вопросы со стороны: ну, и что это меняет по сути? Но сегодняшняя Карелия находится если и не на подъёме, то на марше. Это ощущение витает в высоких кабинетах и политологических аудиториях. Даже известные питерские однопартийцы наших оппозиционеров с оговорками, но признают: Худилайнен (каков бы он ни был) побеждает, хотя бы потому, что местечковой возне противопоставил дело, и люди это видят. При известной пестроте общественно-политического пейзажа Петрозаводска все эксперты-социологи уже четыре месяца отдают главе региона первое место в смысле его деловой активности. Не по нарочитому оптимизму мы отмечаем главное — надежды на лучшее приобрели большую обоснованность. Это не означает, что мы не видим запущенных деревень, убитых дорог или такой «природно-культурный» феномен, как непременные лужи на перекрёстках главной улицы карельской столицы (и это при наклонном рельефе местности!). Только разница в их восприятии состоит в том, что одни восклицают: «Чё, блин, делаица!», а другие ищут, что бы сделать.

И пусть это начало пути, но с первой во времёна ФЦП вершины года всё-таки сподручнее намечать новые восхождения, а не скатываться в покинутый отстойник.