Настенька

«И Настенька начинает петь. И у меня смена ощущений – женский восторг перед памятью такого взрослого жителя земли, такого потрепанного бурями, такого побитого историей великой страны маленького человечка». ВИДЕО

Как она выжила? Как все это вынесла? Песни пела, озорные частушки, танцевала так, что барак ходил ходуном. Встреча в Заонежье. 40-летняя городская журналистка и почти 90-летняя деревенская бабушка понравились друг другу с первого взгляда. Наш обозреватель постигает антигламурную культуру деревни.

Ее так все в Великой Губе и зовут Настенькой. Хотя годков ей уже к 90. Но она почти до последнего пела и плясала со сцены местного клуба так, что Онего морщилось от вибраций. Анастасия Кузьминична Казистая 15 лет пела в ансамбле «Родники». Частушки могла исполнять нон-стоп, пока батарейки не сядут. И только недавно девятый десяток дал о себе знать.

Бабулечка радушная, улыбчивая, классическая. Такую хочется иметь в родственниках даже на твоем пятом десятке. Обнимается, хлопочет по хозяйству. Переживает, что встретила гостей в халате. А халат-то этот — чистый василек. Идет Настеньке к лицу и к синим глазам.

Меня привели к Настеньке, потому что море частушек знает, прибауток разных. Звонкий, говорю, у вас голос, а она в ответ:

— Да-да, голос, что в тереме.

Волнуется. Поправляет прическу. Боится сказать что-то не то. Меня все время удивляет эта особенность деревенских людей. Для них «корреспондент приехал» — это ответственность. Готовятся, как к серьезному выступлению. Я успокаиваю Настеньку. Объясняю, что хочу на видео снять ее частушки. И прошу для начала немного рассказать о себе. Она так ответственно, будто будет читать отрывок из газеты «Правда», начинает:

— Ну, родилась я в деревне Вегорукса. Нас было пятеро. Младше меня еще двое братьев. Мама умерла еще до войны, папа в лесу умер от голода в 42-м. Так в 13 лет я осталась одна с двумя братьями на руках.

Голос обычный, без интонирования. У меня внутри все сжимается от этого контраста. А она продолжает рассказывать, как приехала в Петрозаводск, жила в лагере, работала на финнов, воровала еду для братьев, получала плетьми за воровство. И все на такой же волне – без всяких ноток жалости к себе. Видимо, привыкла – жизнь равна выживанию. И не расценивает это как подвиг. Потом говорит о замужестве. И о том, как муж сбежал от трудностей. И как осталась одна с маленьким сыном. И как поселилась в бараке. В котором и живет до сих пор.

Мрачно. Все внутри меня мрачно. Да как же так. Такое дитя божье, такое чудо, такая душа и такие пережила испытания. А она будто слышит мою тьму внутри и пытается ее развеять.

— Да дружно жили в бараке. Как к соседке ухажер придет, мы все подглядываем, кто такой, сколько пробыл, чем угостил. Все помогали друг другу, ребят по очереди рОстили. Праздники все вместе отмечали. Голодовали все, так что делились всем, у кого что есть.

Рассказала о себе, будто отчиталась. И без предисловий начала петь, как запрограммированная. Просили же сперва рассказать, потом спеть. Человек дисциплины.

И Настенька начинает петь. И у меня смена ощущений – женский восторг перед памятью такого взрослого жителя земли, такого потрепанного бурями, такого побитого историей великой страны маленького человечка. А она поет. И посуда в доме звенит. И хотя голос уже не тот, как говорит мне директор Великогубского дома культуры Оля Осипова, но я чувствую, что поет певунья вполсилы, чтоб сберечь остатки на жизнь. И во время ее импровизированного выступления я понимаю, как ей удалось выжить, что ее поддерживало. И тихонько утираю слезу, пробившую себе путь по правой щеке. Встретить маленького героя – большая удача журналиста и человека.

Настенька поет

Настенька танцует