Божественная скука

«Одни спектакли продвигают тебя вперед, в будущее, в космос. Ты смотришь их и думаешь – на межпланетных театральных станциях будут ставить именно так. Но иные произведение театрального искусства – это законсервированный образец культуры 70-х. В плохом смысле слова».

Одни спектакли продвигают тебя вперед, в будущее, в космос. Ты смотришь их и думаешь – на межпланетных театральных станциях будут ставить именно так. Но иные произведение театрального искусства – это законсервированный образец культуры 70-х. В плохом смысле слова.

Несмотря на мою любовь к Марии Каллас, на ее удивительную биографию, полную женских полетов и краха брошенного существа, невзирая на восхищение ее голосом, ее силой воли (прочитала про себя в газете «хорошо поет, но уж очень толстая» и похудела на 52 кг), спектакль был намного скучнее всей жизни Каллас. И это проблема всех биографических спектаклей и вообще произведений подобного рода. Чем интереснее личность, тем сложнее экранизировать, ставить, озвучивать. Просто взять и поставить факты биографии один за другим, перемежая их монологами героя – это, конечно, неизбежно, но жизнь со времен античного театра шагнула далеко вперед. Нельзя просто так выйти на сцену и заломать руки, исступленно крича текст. Нужно еще что-то. Ход. Мысль. Сверхпрочтение. Идея между строк.

Если ты поставил историю Марии Каллас, сделай это произведением про страшное одиночество человека вообще. Мария Каллас – только информационный повод. Нет же, мы буква за буквой ставим отрывки писем, мемуаров, своих домыслов. А инновацией нам служит мультимедийное зеркало, в котором отражаются все люди из жизни героини. Да по стенам порой транслируют хронику опер в исполнении божественной. Но я вспоминаю волшебный во всех смыслах спектакль Национального театра Карелии «Аленький цветочек», в котором по стенам расползались и распускались цветы, как в программах познавательных каналов о природе. У меня до сих пор перед глазами те дети, что вскакивали от восторга с мест прямо во время спектакля, когда по всему залу ползла растительность.

На спектакле «Божественная Мария Каллас» в том же Национальном театре было оживленно. Ибо Каллас, ну как же. Она божественна. Спектакль был поставлен при поддержке Генерального консульства Швеции, автор Александр Нордштрем тоже указан в программке по адресу Швеция. Исполнительница главной роли из Швейцарии, хотя и родилась в Ленинграде и окончила ЛГИТМиК. Надо сказать, что Мария Тхоржевская очень хороша в соло спектакле. Безмолвная служанка в исполнении нашей Тамары Вороновой не в счет – она в постановке сует в рот таблетки, накидывает шаль на плечи и качает седой головой. Зачем делать молодую красивую актрису безликой старухой, мне не понятно. В чем замысел?

Но вот сама Мария. Она поет, танцует, играет на рояле, истерично валяется по ковру, орет, вспоминает жизнь. Актриса пластична, в прекрасной физической форме. Она красавица. Она шикарна. Но она не удерживает всего массива материала. Он слишком велик для моно. Он неподъемен. Он не дроблен на главки, подразделы. В спектакле не сделано акцентов, остановок в пути, чтобы передохнуть. Смена сцен – это смена мужиков в жизни Каллас. Но монтаж материала настолько топорен, что еле ворочается на сцене, обрушиваясь на нас справочником даже не типа Википедии, а навроде Большой советской энциклопедии с картинками.

И, конечно, самая большая непроходимость спектакля – его архаичность, его традиционность с элементами истерики. Особенно скучно смотреть, когда знаешь всю жизнь Марии Каллас до мельчайших подробностей. Да и без подробностей, когда канва ясна, просто не веришь глазам и ушам, как по-детски решен финал. Умершая в 1977 году от сердечного приступа Каллас очень страдала от одиночества в Париже. А у нас на сцене она уходит вглубь на свет (спасибо, еще не задрапировали тоннель) и кричит: «Папа, Пьер, я иду к вам». Неужели это всерьез? Неужели так можно в театре? Видать, можно.

Я выхожу в фойе. Петрозаводские театралы, чьему вкусу я доверяю, удивленно переглядываются. Но нравится-не нравится – это слова из известной черной частушки про красавицу в гробу, а в театральной статье должны быть аргументы. Нельзя просто так взять и написать: мне спектакль не понравился. Кто я такая, чтобы судить? Просто как живое существо я уверяю, мне было скучно. А сделать скучный спектакль из бурной жизни Марии Каллас – это надо постараться. Или пора вводить особый театральный олдскул, что-то вроде «неонафталина», и продвигать этот жанр для поклонников милой старины. Тогда и публика не будет обманываться. И слово «божественная» не будет так обесточено и лишено смысла.