«Там, где начинаются реки»

Зарисовки о жизни карельской глубинки — плод многолетнего труда журналиста и писателя Константина Гнетнева — представили кондопожской публике.

Зарисовки о жизни карельской глубинки – плод многолетнего труда журналиста и писателя Константина Гнетнева – представили кондопожской публике.

Читатели Кондопожской районной библиотеки встретились с известным карельским журналистом, публицистом, писателем Константином Гнетневым. На этот раз он представил сразу две свои новые книги: «Там, где начинаются реки» и «Дмитрий Гусаров. Раненый ангел».

Прощание с журналистикой – так Гнетнев назвал свою работу над сборником художественно-публицистических очерков из жизни карельской глубинки, которые объединились под одной обложкой книги «Там, где начинаются реки». Тираж ее небольшой – всего 500 экземпляров, поэтому разошелся быстро. В магазине книгу не купишь, зато ее можно обнаружить на библиотечных полках. И это уже хорошо. Если бы не поддержка Миннаца РК, так бы и продолжали лежать эти очерки в писательском столе, где они и без того лет 12 ждали своего часа.

История их появления началась в 90-е годы прошлого века. В 1992 году К. Гнетнева назначили редактором открывшейся новой газеты «Карелия», а спустя шесть лет он решил: пора бежать. Потому что всегда хотел писать, а руководителю печатного издания времени на это всегда не хватает. Кроме того, он убежден – хороший журналист нужен всем и всегда, а хороший редактор – не везде и не всегда.

Впрочем, осуществить побег оказалось непросто. Первое заявление с просьбой освободить от занимаемой должности осталось без ответа, второе тоже кануло в Лету. И тогда он написал собственный приказ – перевести главного редактора на должность обозревателя. Возглавила газету его бывший заместитель и ответственный секретарь В. Чаженгина, с которой Гнетнев договорился о том, что каждую неделю будет сдавать новый очерк из жизни районов республики.

В те годы командировки обходились дешево – бензин стоил копейки. Через полгода, когда Гнетнев понял, что коллеги по старой памяти обращаются к нему, как к редактору, совсем ушел из «Карелии» в «ТВР-панораму», где продолжил писать свои очерки. Когда их накопилось прилично, появилась идея издать книгу. На это требовалось по тем временам тысяч 400. Обойдя спонсоров и найдя всего 20 тысяч, он забросил эту идею. Выстрелила она только спустя десятилетие.

Там, где начинаются реки

Карелию называют озерным краем – маленьких и огромных озер у нас более 61 тысячи. Хотя и речек немало – около 27 тысяч. Почему автора привлекают именно они? Наверное, от того, что детство и юность он провел на берегу реки Нижний Выг, которая берет начало среди топких болот в глухом Пудожском краю, на самой границе Карелии и Архангельской области. А может, потому, что у реки, как и у жизни человека, есть свое начало и конец, и это так важно – увидеть истоки: крохотный ручеек – младенец реки. Добраться к истоку бывает непросто. Однако, добравшись, еще нужно его угадать.

Об этом Гнетнев рассказывает в очерке, давшем название книге.

Увидеть, как начинается река – счастье для путешественника, поскольку сбывается такое редко. Автор вспоминает речку Большую Кетьмуксу, берущую начало на воточном берегу небольшого Кетькозера в центре громадного болота на Прибеломорской низменности, которому какой-то шутник дал название Большая Сибирь. С любовью рассказывает о красавице Мегреге, начинающейся в озере Мегрозере и перестающей существовать в Олонце, где она сливается с рекой Олонкой. Вдохновляет его и творение рук человеческих -– искусственная 75-километровая река Сегежа: «Громадная плотина длиной более километра отсекает речное русло от вечно студеного Сегозера… Человек пропускает в реку ровно столько воды, сколько требуется, чтобы не заливалось русло и не зарастали берега. То есть чтобы река не забыла, что она река».

Изолятор, Перековка и Медная Карёшка

Острова – еще одна милая сердцу автора тема. Она тоже родом из детства. Рядом с поселком, где писатель родился, был большой рукотворный остров. Во время строительства Беломорско-Балтийского канала судоходное русло прокопали рядом с излучиной речки Шижни, в результате чего ее правый берег со всех сторон окружила вода. У острова не было названия, а поскольку в округе он был единственным: когда ребятишки уезжали рыбачить на «остров», родителям и не нужно было ничего объяснять.

Много в Карелии безымянных островов. Немало и таких, что носят «говорящие» названия. Нет числа островам Любви, великое множество Больших, Средних и Малых. Напротив Повенца в Онежском озере стоят рядком Сосновец, Еловец и Березовец – и тут ничего не надо расшифровывать. Есть названия неожиданные – Городовой, простецкие – Васькин и откровенно хулиганские, как, например, Сраная Луда в Белом море.

Среди тех названий, в которых отразилось тяжкое для страны время, – Изолятор и Перековка. Находятся они в окрестностях Сегежи, напротив Лейгубы. На безлюдном небольшом Изоляторе автор обнаружил полянку, на ней – следы исчезнувшей постройки, похожей на барак с тремя печками. Кто тут жил или сидел, теперь попробуй угадать. Может, находился здесь изолятор для штрафников или больных Беломоро-Балтийского исправительно-трудового лагеря НКВД. Может, дом путевого мастера или бакенщика…

Однажды заинтересовало его странное название населенного пункта: Медная Карёшка. Ни в одном словаре, даже местных и малоупотребительных слов, не удалось Гнетневу обнаружить значение этого слова. Свою версию изложил ему знакомый геолог:

– Низовье реки Онды? Господи, да чего тут гадать? Это же территория Парандовского месторождения медных колчеданов… Почему Карёшка? Наверняка уменьшительное от слова «корга» – так местные называют скалы на речном дне, пороги.

Объяснение убедительное, но проверить его все-таки надо. И отправился Гнетнев на 713-й километр трассы «Кола», на реку Онду. Медная Карёшка оказалась обычным дачным поселком. Найти здесь дачников ранней весной в середине недели было делом проблематичным. Но автору повезло – семья Никифоровых среди первых открывает дачный сезон. Люди оказались интересными, с необычной судьбой. Немало они знали и об истории поселка. И даже развеяли сомнения по поводу происхождения его названия.

– Карёшка? Да это каменная гряда на нашей реке. Она начинается недалеко от поселка и тянется вниз почти на километр. Почему Медная? Кажется, что-то там геологи нашли…

Сад-памятник

В середине лета 1941 года немецкая и финская армии попытались соединиться в районе Олонца, создав второе кольцо блокады вокруг Ленинграда. Остановить наступление было фактически некому, и тогда вспомнили о тех, кто не подлежал призыву на фронт – об ополченцах. Кто они? Мужчины-перестарки, студенты, старшеклассники, специалисты оборонных предприятий, преподаватели и ученые, имевшие так называемую бронь. Ленинградские ополченцы защитили родной город своими жизнями. Из 3000 бойцов Выборгского полка, сражавшегося на берегах реки Сяндебки юго-восточнее Олонца, остались в живых только 170 человек.

Среди ополченцев воевали и юные испанцы, которые были вывезены из воюющей страны в СССР в 1937 году. К началу Великой Отечественной войны им, воспитанникам ленинградских детских домов, исполнилось по 16-17 лет. В полном составе добровольно ушла на фронт знаменитая юношеская футбольная команда басков при заводе «Электросила», которая наделала немало шума в спортивном мире довоенного СССР. Вернулся домой из них только один.

Для многих ленинградцев места боев на берегах Сяндебки стали местами поклонения. Они установили там памятник и мемориальные плиты. Одна из них находится на краю большого поля, на котором погибла, подняв в атаку залегший под шквальным огнем батальон, ополченка Аня Павлова.

А один из оставшихся в живых ополченцев, страстный садовод Глеб Александрович Николаев загорелся идеей строительства сада-памятника и заразил своей мечтой учителей и учеников школы-восьмилетки в поселке Сяндеба.

Сад не заложишь на песке. Николаев, заручившись поддержкой районной власти, добился вырубки полутора гектаров леса. Песок засыпали привозной землей, торфом и удобрениями. Весной 1967 года были заложены первые посадки – неженской и черноплодной рябины, сирени, черной и красной смородины, крыжовника. А потом выпали три сухих лета – горели леса, ручьи и речки пересохли, даже колодец в поселке, бывало, оставался без воды. Школьники сад охраняли, таскали туда воду, поливали. И спасли. А вскоре сад дал первый урожай.

Об этом писатель расказал в очерке «Сад-памятник».

– Что с садом сейчас? – поинтересовалась тихо у Гнетнева общественница из Березовки А. Овсянникова.

– Нет сада, зарос, никто им не занимается.

Судя по дальнейшим вопросам, А. Овсянникова загорелась побывать там и в местном музее, где начали сбор материалов об ополченцах. И почему-то верится, что все у нее получится – березовские легки на подъем.

Чтобы не сложилось впечатление, что память умерла, добавлю – в районе Сяндебы ведут постоянную работу поисковики, там ежегодно проходит молодежный военно-патриотический слет, организаторами которого являются участники военно-исторического клуба «Наш политех» Санкт-Петербургского государственного политехнического университета и региональной общественной организации содействия изучению отечественной военной истории «Эпоха».

«А сад-памятник живет теперь в десятках других садов. Саженцы от него распространялись на всю округу. Теперь свой памятный сад есть не только у каждого сяндебского дома, но и в добром десятке соседних деревень. И значит, память жива…» Так заканчивается этот очерк К. Гнетнева. Только один из многих, где рассказывается о жизни обычных людей из карельской глубинки.

Материал предоставлен районной газетой «Новая Кондопога»

Специальный проект "Районы говорят"