Рыцарь финляндского образа

Доктор исторических наук, профессор Петрозаводского государственного университета, заслуженный  деятель науки Карельской АССР, зарубежный член Финского исторического общества и Общества Калевалы (Финляндия),  кавалер ордена Рыцарский крест I степени Лев Финляндии, а также орденов Дружбы и Почета Лео Суни с детства  мечтал стать музыкантом. Поскольку в доме не было пианино, он, чтобы научиться играть, нарисовал клавиатуру на листе ватмана.

 С классиком на дружеской ноге

— Лео Вальтерович, знаете, в этом вы практически сравнялись с классиком карельской музыки композитором Гельмером Синисало: у него клавиатура была нарисована на столе в рабочем кабинете. Правда, это было сделано для того, чтобы не задействовать настоящий инструмент по ночам.

— Я очень хотел учиться музыке – и дед, и отец были очень музыкальны, профессионально этим занимались. Но в эвакуации – в Сибири и в Архангельской области – было не то что не до музыки, для учебы нормальной времени не было: пришлось сменить девять школ. Ну а потом, уже после войны, в Олонце я учился играть на аккордеоне у Суло Мяки. В Петрозаводске ходил на занятия в музыкальное училище, хотя и не был студентом. Просто так ходил, для радости. Понимал, что стать профессиональным музыкантом уже не смогу, время упущено.

— Но музыка вам в жизни помогала?

— Не то слово. Даже кормила. Когда в конце 1950-х отработал в Ухте (Калевале) и вернулся в Петрозаводск, работы по специальности не было. Так я устроился аккомпаниатором в культпросветучилище, где Виола Мальми вела занятия. А еще играл в квартете, знаете, тогда это модно было: аккордеон, гитара, кларнет и контрабас… Выступали на разных мероприятиях, на танцах в парке, на вечерах. Полтора года с того и жил.

— Какая музыка вам по душе?

— Классика, но до Бетховена. И еще джаз. Но тоже классический, нью-орлеанский.

— А сами музицируете?

— Я уже не могу выносить собственное исполнение.

Путешественник во времени

— Что же привело вас в историю?

— Не что, а друг отца, один из зачинателей отечественной  финнистики  в области истории  Иван Иванович Кяйвяряйнен, заведующий кафедрой всеобщей истории нашего университета. Я уже школу заканчивал и все думал, куда пойти учиться. А тут случайно он встретил меня на улице. Спрашивает, мол, надумал, куда пойдешь? Послушал меня и говорит: давай к нам. Он же из меня, третьекурсника, сделал финниста: Финляндия, говорит, — чистый лист бумаги в отечественной исторической науке, многое можно сделать.

— У вас, конечно, было преимущество — вы знали финский язык…

— Мне пришлось его учить заново, в эвакуации я его начисто забыл. Собственно, и в Ухту после университета я поехал во многом потому, что там в середине 50-х вовсю говорили на собственно северокарельском диалекте, который схож с финским. А учить язык мне помогал Михаил Зощенко. Тогда только что появился его перевод повести Майю Лассила «За спичками», так я брал оригинал на финском, а рядом с ним  клал зощенковский перевод и сверял строку за строкой.

— Вы в своей переводческой деятельности следуете буквалистскому методу?

— Ни в коем случае. Я вживаюсь в атмосферу той эпохи, которую перевожу, буквально – путешествую во времени. Все семь  монографий известных финских историков, что я перевел на русский язык, сделаны именно так. И от этого я получаю огромное удовольствие.

— А я получил огромное удовольствие, читая в вашем переводе  книгу одного из ведущих историков Финляндии Матти Клинге «На чужбине и дома» — о вкладе финнов в различных областях жизни Российской империи  в пору существования Великого княжества Финляндии. Многими почерпнутыми из нее фактами я иногда козыряю в беседах с финнами, а те диву даются, откуда, мол, этот русский выкопал такие сведения.

— Профессор Тимо Вихавайнен сначала предложил мне перевести и первый том Клинге – «Имперская Финляндия». Но для меня это была бы неподъемная работа. С гордостью отмечу, что  перевод этой книги  был прекрасно выполнен моим коллегой Ильей Соломещем.

— А что, например, стоит за вашей кандидатской диссертацией «Российско-финляндские торговые отношения второй половины XIX века»?

— Мое двухгодичное пребывание в аспирантуре в Тартуском университете в Эстонии. Дело в том, что в Петрозаводске я  поступил в заочную  аспирантуру. Набрал материал и, для того чтобы закончить диссертацию, попросил перевести на один год в очную. Здесь отказали, а вот  Тартуский университет, куда я обратился с этой же просьбой, сразу ответил: «Приезжайте». И вместо одного года для написания диссертации дали два. И книгу выпустили, и предлагали потом остаться в Тарту работать. Но я вернулся в Петрозаводск, где всю свою жизнь  (и в Академии наук, и в университете) занимался и  занимаюсь одним делом – историей Финляндии.

Помни имя свое

— Лео Вальтерович, но вы-то ингерманландец!

— Так это тот же финн, только петербургский или эстонский.  Мой отец появился на свет в Дудергофе, под  Санкт-Петербургом. Знаменитая актриса Елизавета Томберг также родом недалеко от  наших мест. А я родился в деревне Тярлево, как раз  между дворцами и парками в Пушкине и Павловске. Тярлево было деревней чистой и ухоженной. Моя бабушка рассказывала, что неоднократно видела кортежи августейшей семьи, которые проезжали мимо нашей деревни.

— Ваш  интерес к истории ингерманландцев, очевидно, связан с вашими корнями?

— Видите ли, в начале 1990-х открылись архивы, и прежде запретная тема о судьбах ингерманландцев в какой-то мере стала доступной для исследования. Удалось выявить и ввести в научный оборот немало партийных и иных документов о репрессиях, насильственной коллективизации, общественных настроениях. Хотя проблема еще далеко не исчерпана.

— Петрозаводск сегодня – один из главных российских центров исторических исследований о Финляндии. Глупо было бы принижать вашу роль в этом.

— Я просто продолжил дело Ивана Ивановича Кяйвяряйнена, который заложил основы специализации по изучению истории Финляндии в Петрозаводском государственном университете. Надо сказать, единственной в университетах России. Двадцать лет назад помимо специализации — со своим учебным планом и отдельным приемом студентов — была создана лаборатория по проблемам Скандинавских стран и Финляндии. Без этого не было бы существующей ныне кафедры истории стран Северной Европы. Эту работу уже многие годы возглавляют мои более молодые коллеги – Ирина Такала и Илья Соломещ.

Уверен, что именно с молодежью следует связывать перспективы и дальнейшие успехи в изучении истории и культуры Финляндии, страны, с которой нас ныне связывают самые разнообразные контакты.