Экзаменом под дых

Парламентарии из Карелии на федеральном уровне предложили не использовать ЕГЭ в качестве школьной аттестации. К чему столь радикальные меры и помогут ли они улучшить качество образования, беседуем с профессором ПетрГУ Александром Ивановым и доцентом Александром Матюшкиным.

Парламентарии из Карелии на федеральном уровне предложили не использовать ЕГЭ в качестве школьной аттестации. К чему столь радикальные меры и помогут ли они улучшить качество образования, беседуем с профессором ПетрГУ Александром Ивановым и доцентом Александром Матюшкиным.

Не так давно карельские депутаты предложили внести изменения в Федеральный закон «Об образовании» и отменить ЕГЭ как форму итоговой аттестации школьников. Свою идею парламентарии уже направили в Госдуму России. К слову, ранее в стране также предлагали упразднить ЕГЭ для тех, кто не собирается поступал в вузы. А в апреле во время «прямой линии» с президентом школьницы из Санкт-Петербурга попросили Владимира Путина вовсе отменить госэкзамен и вернуть устную форму.

Авторами карельского законопроекта стала большая группа активистов, в которую вошли преподаватели ПетрГУ, карельские учителя, репетиторы из разных городов России, студенты и даже школьники. Они занимаются проблемами ЕГЭ с 2003 года. Один из главных создателей инициативы, профессор матфака ПетрГУ Александр Иванов считает, что ничего позитивного единый госэкзамен нашему образованию не дал и совершенно не выполняет свою аттестационную функцию.

— По большому счету сегодня в школах нет выпускного экзамена. Обязательных ЕГЭ всего два, и чтобы получить аттестат, требования крайне низкие. В результате школа перестала учить детей. За последние пять лет уровень знаний по математике упал катастрофически. Растет количество школьников, которые практически ничего не могут по этому предмету, — считает преподаватель госуниверситета.

Такую ситуацию Александр Иванов объясняет простой схемой. В школе всегда были дети с плохой успеваемостью. Но если раньше учитель бросал все усилия, чтобы подтянуть их хотя бы до среднего уровня, то теперь такая необходимость отпала. Базовый уровень по той же математике ребенок осваивает еще в 5-6 классах. А значит, дальше смысл обучения фактически отпадает, если конкретный предмет не нужен школьнику для поступления. Известны случаи, когда в старших классах дети откровенно игнорируют, скажем, историю или биологию.

— У меня сын в 8-м классе. Базовый уровень ЕГЭ по математике он решает за 40 минут. Там всего 20 задач. По регламенту на них дается несколько часов, — рассказывает профессор. — Недавно он спросил меня, зачем ему учиться математике до 11-го класса, если задачи для получения аттестата он уже решает с легкостью, а поступать собирается на медицинский. Логично, не правда ли? Я знаю и такую историю. В одном элитном лицее страны в профильном физико-математическом классе учитель откровенно предложил школьникам сделку. В расписании они ставят биологию первым или последним уроком, и ученикам разрешают на них не ходить. Однако оценки в аттестат им все равно обещают поставить. Главное, чтобы дети готовились по профильному экзамену. Вот так поменялось качество образования в наших школах. Все изменилось за считанные годы, катастрофа, смерть школы происходит на наших глазах.

Сегодня для всей страны мы имеем единую аттестационную планку. По мнению Александра Иванова, это также уже сыграло с нашим образованием злую шутку. Школ много, и все они разные. Порой то, что может дать городской учитель, абсолютно недоступно для сельского учреждения. В некоторых поселках сложный ЕГЭ около 90 процентов учеников сдавали на двойки. Это реальная точка социальной напряженности, поскольку подобных поселков в России масса. В результате появляется неизбежно низкая единая аттестационная планка. Выпускной экзамен, наоборот, позволяет избежать такого положения дел и к тому же становится важнейшим инструментом мотивации для работы ученика и учителя.

Как отметил профессор матфака, первое, что надо сделать, – восстановить школьный выпускной, а ЕГЭ вывести за рамки школьного образования, оставив ему вступительную функцию. Для этого требуется внести изменения в закон. Затем надо усовершенствовать ЕГЭ как вступительное испытание. Однако в успех этого предприятия Александр Иванов также не верит и полагает, что лучше всего восстановить устные экзамены при поступлении в университеты. На его взгляд, нынешние задания в едином госэкзамене не отличаются адекватностью. Если базовый уровень — это слишком просто, то в профильном только на прочтение самих задач у школьника уходит пять минут.

К слову, помимо общеизвестных постоянных изменений в ЕГЭ в этом году нас ждет еще одно, о котором мало кто говорит. Несмотря на все недостатки, одним из главных аргументов сторонников существующей системы всегда было то, что даже школьник из деревни может поступить, скажем, в МГУ. У абитуриентов есть возможность одновременно участвовать в конкурсах нескольких вузов, да еще и на разные факультеты. Но с этого года одной заявки для конкурса недостаточно. Выпускники становятся частью конкурса, лишь когда отдают в вуз свой аттестат, рассказал Александр Иванов. Привезти его одновременно в два-три университета страны, естественно, невозможно.

Все это стало основой не просто для недовольства нынешней системой аттестации в школах, но вылилось в законопроект. Правда, пока депутаты Госдумы рассматривать его не спешат. Оно и понятно — в преддверии экзаменационной поры вносить кардинальные поправки было бы нелепо. Скорее всего, к инициативе карельских парламентариев вернутся осенью, тогда и будет понятно, разделяют ли в столице мнение местных ученых и законодателей.

Тем временем мы обсудили региональный проект с преподавателем филологического факультета ПетрГУ, доцентом Александром Матюшкиным. По его мнению, если в школе ЕГЭ заменить на сочинение, возникнет ряд проблем.

— Два раза в одну и ту же реку ступить нельзя. Если сочинение отменили, то вернуть его назад очень непросто. У меня есть знакомый в группе, которая разрабатывает сегодня новую форму сочинения. В соцсетях он постоянно пишет отчет, как тяжело идет процесс. В современных условиях организовать сочинение нужно как-то по-другому, нежели это было раньше. И как — пока непонятно, еще не придумали. Это сырая идея. Теперь что касается ЕГЭ в качестве вступительного экзамена для вуза. Его проблема не только психологическая, не только в том, что происходит натаскивание к экзамену, проблема еще в самом ЕГЭ. Это такое мертворожденное дитя. Он устарел еще до того, как его ввели. ЕГЭ проверяет знания, а современное образование ориентировано на компетентность. То есть на то, что связано с деятельностью, с умениями. Единый госэкзамен хорошо бы вписался в советскую школу, но он совершенно не соотносится с новыми стандартами, которые сейчас внедряются в школе. ЕГЭ тормозит этот процесс.

Еще одна проблема, считает Александр Матюшкин, касается организации госэкзамена. Она, по его словам, описана в басне Крылова «Лебедь, рак и щука». Как известно, у ЕГЭ есть три главных организатора: Министерство образования и науки, Рособрнадзор и Федеральный институт педагогических измерений (ФИПИ). Однако до сих пор они не могут договориться между собой, каждая из этих организаций по-своему понимает, что такое ЕГЭ и каким он должен быть. ФИПИ пытается разрабатывать задания, чтобы проверить умение работать с текстом, Рособрнадзор требует, чтобы проверялись знания, а министерство — чтобы экзамен соответствовал новым стандартам.

В итоге форма ЕГЭ не совпадает с его содержанием, контроль над ЕГЭ не совпадает с тем, что надо контролировать. К тому же современные стандарты ориентированы на индивидуальную траекторию обучения, отмечает доцент филфака. Она предполагает, что каждый ученик движется по своему пути, получает свои знания. Такую систему уже начали применять в некоторых московских школах.

— Если единый госэкзамен совершенствовать, то, может быть, из него что-то и выйдет. Но надо понимать, что ЕГЭ – это эксперимент, в который, к сожалению, втянулась вся страна. Я не скажу, что он провалился. ЕГЭ совершенствуется, но происходит это медленно и очень плохо, вся страна живет в состоянии этих перемен. Непонятно, какой будет результат. В то же время я противник радикальных шагов. Один такой уже сделали – ввели ЕГЭ. Перед ним поставили задачу улучшить образование. Представьте, вам сказали наладить производство айфонов и определили к вам контролера, который будет проверять, хорошо ли вы делаете продукцию. А еще сказали, что самое главное во всей работе – правильно проверять айфоны. Можно так наладить производство? И потом, вы уверены, что знания нужно проверять? Например, в Финляндии нет выпускных экзаменов. При этом финское образование одно из лучших в мире. Что касается вступительных экзаменов — тоже вопрос. А нужны ли они? Когда мы оцениваем абитуриента, для нас главное, будет ли он учиться, научится ли чему-нибудь, выйдет ли из него хороший специалист. Однажды в Педуниверситете мы набрали целую группу слабеньких студентов на заочное отделение. В итоге это была одна из самых сильных заочных групп. Они были плохо подготовлены, но у них было очень сильное желание учиться, они воспринимали учебу на филфаке как некий шанс изменить свою жизнь.

Единый госэкзамен существует в России более 10 лет. За это время споры вокруг него не утихают. Кажется, за последние годы противников ЕГЭ стало больше, в их пользу говорят и прошлогодние результаты выпускников. Но на сегодняшний день четкого понимания, что делать, пока нет. Общественники, ученые предлагают различные варианты, однако к компромиссу они так и не пришли. Тем временем школьники продолжают готовиться к тестовым заданиям и до обмороков нервничают из-за слежки на экзаменах.