Егор Сергеев: «Мы очень-очень маленькие»

В интервью «Республике» поэт Егор Сергеев рассказал, что изменилось в его жизни с переездом в Питер, кем он работает и о чем мечтает.

Поэт Егор Сергеев, которого хорошо знают не только в Петрозаводске, но уже и в больших столицах, навестил берег «холодного озера в форме рака с вытянутой клешнёй на фоне зелёного  леса». Родной город, как обычно, встретил поэта переполненным залом. И Сергеев снова заставил всех переживать, но того поэтам и нужно. В интервью «Республике» Егор рассказал, что изменилось в его жизни с переездом в Питер, кем он работает и о чем мечтает.

Егор Сергеев

– Как вы почувствовали себя, став известным поэтом?

– Ничего не изменилось по большому счету. Стало много работы – постоянный круговорот и незаканчивающиеся события. Я давно этого желал. Сейчас я часто бываю в разных городах, потом их будет еще больше. Расширять географию – не самоцель, просто мне нравится движение. Нормальным человеком себя ощущаю только в поезде или в самолете.

– Если вы так спокойно переехали из Петрозаводска в Питер, то, возможно, так же легко сможете уехать потом во Флоренцию или в Барселону?

– Я себе очень плохо представляю, как можно жить не в России. Я не смогу там. Через 3 месяца в глубокой депрессии буду проситься домой. Там не твой язык, не твои люди и не твой вид из окна. Хотя, возможно, для творчества отрыв от корней и смог бы стать полезным.

– Для творчества полезна депрессия?

– И в горе, и в радости писать стихи легче, поскольку эмоции близко. Сложнее и лучше писать, когда тебе никак, тогда ты не концентрируешься на себе, а можешь посмотреть вокруг.

– Поэты, по-вашему, связаны с космосом?

– Все связано с космосом. Я очень люблю эту тему. В текстах представляю себе, что в Питере можно сесть на электричку и по синей ветке уехать… Я видел карту метро галактики! Космос для меня – это стремление к будущему. В чем смысл человеческого существования? В чем смысл меня? В том, чтобы продлить существование цивилизации. Я могу это делать в культуре или в том, что подразумевает профессия медика – продлении человеческой жизни.

– И это равнозначно?

– Да. Поэзия – это средство, способ жить. Поэты серебряного века хотели изменить язык. Менялось время, они чувствовали это движение и хотели влиять на язык. Сейчас поэзия человекоориентированная. Сейчас ее общий вектор – кого-то от чего-то спасать. Спасать конкретного человека от амёбоподобной жизни. От насилия. От страданий.

– Это связано с ощущением беды, раз надо спасать?

– Может быть, да. Или это возникает как противовес оголтелому современному милитаризму. Его проявления чудовищны. Видели эти наклейки на задних стеклах автомобилей: «1941-1945. Мы можем повторить!». Что ты можешь повторить, придурок? Какой поход по Европе ты можешь повторить на свой тачке, купленной в кредит? Или это видео с прогнозом погоды на телеканале «Россия-24», когда девушка спокойно объявляет, что у нас сегодня хорошая погода для бомбардировки в Сирии! А потом погода станет хорошей для сожжения евреев! Это не шутки. Я ничего не понимаю в геополитике, не знаю, зачем эти конфликты, но как можно бравировать этим в СМИ? И такого очень много. Страшно, что люди действительно так думают.

– И что делать?

– Нужно быть спокойнее. Нужно ставить в первый ряд то, что можно создать, а не разрушить.

3

– В каком времени, в какой эпохе вы чувствовали бы себя наиболее уверенно?

– В далеком будущем. Там люди станут настолько умны, что перестанут драться за ресурсы и осознают себя как человеческую цивилизацию. Пока мы можем смирять себя только космосом.  Есть всемирно известная фотография «Маленькая синяя точка», снятая с «Вояджер-1». Этот уникальный снимок был сделан, когда корабль пролетал, кажется, мимо Плутона. И там на снимке – темнота, солнечный блик и маленькая синяя точка – планета Земля. Мы очень-очень маленькие. Дела и работа, кредит и борьба за карьеру заставляют нас забывать о том, какие мы маленькие.

– А вы не такой? Вас кредиты и карьера не волнуют разве?

– Я не говорю, что нужно стать дауншифтером и уйти жить в пещеру. Это маразм. Но у меня есть знакомая, очень милый человек, которая купила себе диски для автомобиля, и они оказались не такими крутыми, как у товарища. Красивая умная женщина не находит себе места. Она хочет такие же диски! Я радуюсь зарплате. Когда приходит СМС о зачислении денег на счет, я счастлив. Это длится примерно три секунды. Потом я понимаю, что мне нужно отдать за то и за другое, и эсэмэска поселяет в тебе беспокойство и страх. Нужно, чтобы деньги не были богом. Наша официальная религия объявляет богом деньги. С деньгами мы будто ближе к Нему, нам спокойно. Без денег мы чувствуем себя брошенными. Спрашивают: «Сколько у тебя денег?» так, будто спрашивают: «Сколько у тебя бога?» Как будто исповедоваться заставляют. А ты им: «Не лезь в мой кошелек!» Что означает: «Не лезь мне в душу!»

– Ощущения жизни не влияют у вас на размер стихов?

– Я не думаю о том, в каком размере мне дышать. Я не выбираю ритм, он появляется сам. Как песня: сначала вступление, на клавишах. Потом – ритм и барабан. Потом – гитара, бас, вокал.

– Вы артистом не хотели стать?

– Я начал писать стихи раньше, чем начал выходить на сцену. Поэзия для меня остается литературой, хоть я и читаю стихи со сцены, записываю аудиоверсии и видео. Нужно менять облик поэзии. Пыльный сборник, плохо сделанный, никто не услышит, и поэзия не выполнит своего назначения. Если людям удобнее слушать аудио – пускай слушают. Но в любом случае, у каждого поэта должна быть книжка. Качественная, хорошо сделанная талантливыми людьми. Человек посмотрит и возьмет ее. А если она будет как мой первый сборник, то человек ее не возьмет.

– А где тогда второй сборник?

– В начале 2016 года у меня выйдет книга. Я веду над ней работу.

– Где вы сейчас работаете?

– Я работаю в Петербурге на «скорой». Однажды я увидел, как женщина упала с пятого этажа. Я подошел к ней вместе с толпой прохожих. Она на меня смотрела, а я на нее. И я ничем не мог ей помочь. Вот почему я работаю на «скорой помощи». Меня эта работа не выматывает. Выматывает работа «продажником». Я не могу. Пробовал – не могу. Зачем работать, если не понимаешь смысла и чувствуешь себя непонятной амебой? Человек должен верить в то, что он делает. Иначе у него не получится хорошо. На «скорой» я верю в то, что делаю.

– Что самое хорошее в Петербурге?

– Его образ в головах людей, которые в нем не живут. Настоящий город другой, не вполне соответствует романтическим представлениям. Но реальный Петербург не хуже выдуманного девочками из Архангельска. Я считаю его лучшим городом из всех, где я был.

– С кем вы сейчас в диалоге?

– С поэтами моего поколения. Они не хуже классиков.

– Что вас сейчас может удивить или шокировать?

– Меня каждый день что-то удивляет. Мне 23. Я очень рад, что меня окружают хорошие люди, которые превращают в музыку, кино и литературу все, что они видят. Они способны на поступок. Я тоже стремлюсь быть своим лирическим героем. Считаю, что я хуже его. Слабее. Идеал для меня – человек, вера которого не убиваема. Вера в человека, в будущее. Я хочу быть таким.