Стихи про юг

Частичка южного солнца и соленого морского ветра среди промозглой октябрьской осени в стихах крымского поэта Тихона Синицына. «Республика» представляет очередной выпуск проекта «Абзац».

Иллюстрация автора

Иллюстрация автора

Тихон Синицын  родился в Севастополе в 1984 году. Учился в городах Ялта и Севастополь на художника. Окончил аспирантуру в Гуманитарно-педагогической академии в городе Ялте по специальности «социальная философия». Работал горным инструктором, школьным учителем рисования, корреспондентом, научным сотрудником, экскурсоводом, преподавателем философии и композиции. Иллюстрировал книги и художественные издания. Автор двух поэтических книг: «Частная тетрадь», «Рисунки на берегу». Публиковался в журналах «Нева», «Октябрь», «День и Ночь», «Введенская сторона», «Культура Алтайского края», «Симбирскъ». В 2018 г. вошел в шорт-лист премии «Лицей», номинация «Поэзия». Живет в Севастополе.

Херсонес

Над заливом облако-беспилотник
Начертило в небе незримый круг.
И гудит неловкая
Пчёлка-плотник,
Как поэт, бубнящий стихи про Юг.
Отмечаю здесь «именины сердца»,
Коротая время в полях чудес,
Где сирень и нежно-лиловый церцис
Наводнили солнечный Херсонес.
Проплывают медленные фелюки.
Промолчать о радости не смогу.
И любовь без ревности и разлуки
Мне подарит город на берегу.

Львы

Я знаю: оживают львы
Из мрамора и алебастра.
Но фотографий нет, увы,
Как львы шагают за пилястры.
Львы южный город сторожат.
Рычат с карнизов лет по триста.
Добычу прячут в витражах
И гордо охраняют пристань.
Среди простых цветочных клумб
И звёзд, рассыпанных зачем-то
Лев, как взволнованный Колумб
Ночами ищет континенты.
Лев в окруженье верных львиц,
Напившись ночью из фонтана,
Охотится на синих птиц
В урбанистической саванне.
Молчит об этом Интернет.
Ни в Красной книге, ни в газете
Заметок достоверных нет,
Как львы играют на рассвете!

***

В месте, которое выдумал Грин,
В царстве, которого нет на карте,
На Рождество цветет розмарин.
И начинают купаться в марте
В море лазурном и ледяном
Аборигены в турецких шортах.
Здесь инкерманским сухим вином
Пахнут старинные натюрморты.
В городе береговых котов,
В обществе уличных музыкантов
Я до рассвета бродить готов,
Слушать торжественный бой курантов.
Старых троллейбусов табуны
В небо плывут сквозь дворы и клумбы.
Снятся под утро цветные сны:
Парк Рыбаков и кафе «Лумумба».

Возвращение в Боспорское царство

В холодных лагунах Боспорского царства
Блестящей кефали скользят косяки.
На пирсе
Под видом приёма лекарства,
Рыбак завершает из фляги глотки
Сарматского крепкого, жгучего рома.
Смеркается. Чайки кричат возле дома…
Смешливые пантикапейкие панки
Живут на руинах глухой старины.
Я знаю о счастье
Из взгляда керчанки,
Из Крымского неба,
Из Русской весны…

Мечтаю по лестницам дряхлым спуститься,
К пустующим яхтам пройти наугад,
В портовом раю узнавать черепицу
На пасмурных склонах горы Митридат.
Здесь камни покрыты сухою травою
Над прахом бесчисленных южных героев.
Боспорское царство спасают грифоны
На крышах приземистых серых домов.
Всё это известно из прозы Страбона,
Из сводок донецких, из скифских стихов…

Евпаторийская мечта

Когда во всех дворах цветет софора —
От побережья моря до кенасс,
Зеленый человек из светофора
Спешит туда, где лимонад и джаз.
Где солнечная путаница улиц,
Где под балконом гипсовый атлант.
Похрустывают раковины устриц.
И выше пальмы — сказочный айлант…
Легко на сердце.
Может, очень скоро,
Найдётся счастье каждому из нас.
Всем тем, кто видел летнюю софору.
Всем тем, кто любит лимонад и джаз!

Осенняя электричка

Еду…
Станция Бахчисарай.
Жизнь моя, как в китайской притче:
Льётся чай по скатерти, через край
Чашки.
А я всё сижу по-птичьи…
Слышен смех детишек глухонемых,
И гнилая осень на полвагона.
На платформах, в двориках проходных:
Та же осень; только во время оно…
В огородах морщится виноград.
Да рябые сойки клюют объедки
Урожая. Огненный листопад.
Не заметен призрак сухой медведки.
Мы с тобой останемся где-то там,
Будем петь, дурачиться, как подростки.
Будто нас для этого Левитан
Сохранил в последнем своём наброске.

Пробуждение

Когда-нибудь всё будет по-другому.
Проснешься, не узнав свои черты.
Не ты здесь жил. Не ты боялся грома.
С утра за хлебом выходил не ты.

Существовал как будто понарошку.
Гостил седьмой водой на киселе.
Пил чей-то чай. Чужую гладил кошку.
И ничего не понял на земле.

Знакомые разъедутся на дачи.
В мобильнике исчезнут номера.
Не сомневайся. Будет всё иначе
От пробужденья этого с утра.

Юг

Я здесь останусь радостным ребенком,
Забывшим на песке свою лопатку.
Максим Кабир

В детстве, приснившемся,
В райском саду –
Всё это с новою силой найду:
Южнобережный ультрамарин,
Грозди глицинии, дикие сливы,
Флуоресцентный отблеск витрин,
Над перспективой ночного залива,
Сказочных двоякодышащих рыб,
Музыку света в баре «Магриб».
В детстве,
В приснившемся райском саду
Вижу, упавшую в море звезду.
Встречу шары золотистой хурмы,
Ласточку, что промелькнула так близко,
Прямо над бухтой. Там, где холмы,
Тает тончайший узор тамариска.
В дымке фигурка морского конька.
Спят на причале уставшие кони…
Горсточка бисера, жменька песка —
Не исчезает в детской ладони.

Синицын Тихон Борисович, г. Севастополь.

Хорошие карельские книги. Почти даром