Сага о маленьких викингах

«Через неделю весь наш маленький пляж называл крабов шкрабами. А придумал это я! Зовут меня Гриша, и мне пять лет». В новом выпуске литературного проекта «Абзац» сага для детей и взрослых от врача-травматолога Валерия Мисилюка.

Глава первая. Чертов палец

Через неделю весь наш маленький пляж называл крабов шкрабами. А придумал это я! Зовут меня Гриша, и мне пять лет. Мы с папой и Лёвой уже неделю отдыхаем на Черном море. Лёва мой брат, и ему вообще два года. Говорить еще толком не умеет. Но очень сильный! Такие камни поднимает, что даже я не могу. Правда, пыхтит сильно. Он немного толстый, а я худышка.

Мы с папой уехали на море, чтобы дать маме отдохнуть. Она сказала, что мы с Лёвой вытянули у неё все нервы. Или жилы? И что я вообще до года орал непрерывно, и день, и ночь! Так это не крик вовсе был, это я подавал сигналы. Но родители меня не понимали, поэтому не слушались. Мама говорит, что я ужасно непослушный! Но я удивляюсь, кто кого слушать-то должен. Я еще почти ничего в жизни не знаю, и мне всё интересно. Значит, слушаться должны меня! Как говорит по телевизору какой-то веселый дядька — однозначно!

Папа взял с собой подводное ружьё, ласты, маску и трубку. Он у нас подводный охотник. Раньше был лесной, а теперь под воду залез. Наверное, ему зверей жалко стало. В пять утра мы с Лёвой папу будим, а то он у нас любит поспать! И скорее бежим на пляж. А то он ещё у нас любит поесть. И нас заставляет. Лёва, правда, плохо бежит. Ноги у него ещё заплетаются. У самого пляжа начинается Маленькое Море. Большого моря ребёночек. Оно отделено от Большого узкой полоской скал. Огромные (я говорю — огровные, но папа всё время исправляет) волны туда не попадают, а только затекают от них тонкие ручейки. Поэтому вода в нем просто горячая. И там нельзя утонуть. Но водоросли, ракушки, медузы, рыбки и маленькие шкрабики там есть. Мы с Лёвой их целый день ловим. Никак не поймаем.

Каждая рыбка плавает,

А не прыгает и не бегает,

Не мяукает и не гавкает,

Не кукует и не кукарекает…

Плавает молча каждая тень,

Будь то вокруг вечер, ночь,

Утро или же день.

Пляжик наш маленький, как участок для прогулок в детском садике. Мы идём в самый дальний его конец. Там над морем нависает громадная скала. А в ней есть волшебный грот. Мы уже в нём жарили шашлыки и чёрный хлеб. Вкусно! Я кроме этого никакой другой еды не люблю. Я еще по-настоящему плавать не умею, хотя папе говорю, что могу. Он мне верит. И в прошлом году верил. Я тогда тоже сказал, что могу плавать. И пошёл по дну пешком, брызгая руками. К маме с папой. Они плавали подальше, и там целовались и обнимались без меня. Потом мама закричала и стала хватать папу за руки. А он от неё вырывался. Я из-под воды это хорошо видел, как в телевизоре. Мама испугалась и мешала папе. Но он всё-таки вырвался и вытащил меня. Я уже тогда сильно дышать хотел. А водой что-то не дышалось. Долго потом, когда мне было страшно или плохо, я говорил: «Глубоко!»

Из моря уже вынырнуло красное солнце, и всё кругом светится! И оба моря, и мокрые от пенных брызг камни, и ветер, и трава на скале. Можно вытянуть руку и подставить её под солнце. Папа меня так сфотографировал, и получилось, что я держу солнышко на ладони. А Лёва на фотографии держал на ладони кораблик, что плыл в море. Он у нас силач. Солнце держать легче. А Лёвино имя знаете, какое? Лев! Вот так-то!

Зато я могу почти совсем не спать. И придумывать стихи! Их папа записывает. И всё про себя помню! Я помню даже, как в родильном доме я еще был в животе, а мама могла умереть. И мне тоже было так глубоко! Но потом врачи много кричали, и нас спасли! А я смотрел, как будто с неба, через окно второго этажа, как я рождаюсь. И красные и желтые листья в больничном парке падали, будто сквозь меня.

Меня почему-то всё время притягивала эта узкая полоска камней, разделяющая два моря. И очень хотелось на неё подняться. Погода, правда, сегодня была штормовой, но рядом со мной взрослых никого не было. Папа дремал, укрыв голову газетой, а Лёва строил из камней замок. Пляж был пустой. Когда я забрался на эти кусочки обломанных скал, торчащих из воды — это было так здорово! Как будто летишь в брызгах пены от проходящих волн! И вдруг я увидел огромную волну, несущуюся на меня. Она сейчас утащит меня с собой! Я вспомнил, как папа учил меня, когда мы занимались каратэ, и «врос в камень», прижался и слился с ним. Волна омыла меня и побежала к берегу. Но я не знал тогда, что такая волна одна не ходит и отвлекся на чаек. Две чайки ругались, спорили из-за маленькой рыбки. И меня смыло, как щепку, и потащило ко дну Большого Моря! Я никогда не закрываю в воде глаз, там столько интересного можно увидеть. На дне в этот раз ракушек не было… но какой-то странный фиолетовый свет привлек мое внимание. И я схватил этот предмет рукой…

Даже когда не штормит, выйти из моря, не поцарапавшись о гальку, очень сложно. А тут я невредимый оказался сидящим на берегу лицом к морю, недалеко от папы с Лёвкой! Они ничего не заметили. А в левой руке у меня находилось что-то очень легкое, как скомканная бумага. Я разжал пальцы. На руке лежал камень, который был очень гладкий. С одной стороны круглый, а с другой, оттянутой стороны — имел три плоскости (но углов острых не было, гладкие). Самое интересное было не только в его легкости, а еще в том, что у меня на глазах вода с него исчезала, как с горячего утюга, и он стал не фиолетовым, а серым. Я намочил его в воде, но вода опять разбежалась и исчезла, и цвет опять поменялся… Он был очень легким, но это был камень.

Тут к нам подошла дочка хозяйки нашей дачи, Саша. Она уже большая. Ей двенадцать лет.

– Это же Чёртов палец! – испуганно закричала она. – Выкинь сейчас же!

– А что такое Чёртов палец?

– Я точно не знаю, но он внутри пустой! Говорят, он может изменить людям жизнь! Бросай скорее его в море!

Я встал, разбежался и закинул камень далеко в море. Мы с папой учились далеко кидать камни! И я очень хотел быть послушным мальчиком. И хотел, чтобы Саша не беспокоилась за меня. Когда Саша разделась и пошла купаться, я незаметно спрятал Чёртов палец в свой рюкзачок. Ну конечно же, я бросил в море другой камень! А вы бы выбросили Чёртов палец? Вот то-то! И я не смог. Если бы я мог тогда знать, что будет потом! С этого Чёртова пальца и начались все наши приключения!

Глава вторая. Чудесные превращения

Я долго смотрел на изумрудно-голубое спокойное море. И не заметил, как солнце собралось укладываться спать в свой домик за горизонтом. И шкрабы куда-то все подевались! Вместо них в посветлевшей прозрачной воде колыхалось множество морских звёзд. Самых разных размеров. От больших, с мою голову, и даже больше, до совсем маленьких, с ноготок Лёвика. Ими было усыпано всё дно. Я понял, что звезд в море ровно столько, сколько и на небе. Странно, но захотелось есть. Вообще-то я никогда есть не хочу. Как и спать. Но что-то папа сегодня есть не заставляет. Я оглянулся на берег. Пляж был совершенно пустой. И почему-то вместо гальки был песок. Под гигантской сосной, высотой с пятиэтажный дом, с раскидистой зеленой кроной, сидел маленький человечек. Его пухлое румяное голубоглазое личико обрамляла золотисто-рыжая бородка. На голове его был медный шлем, одетый на лисью подстежку и украшенный узорами. Шлем блестел золотом в лучах заходящего солнца. Маленький бородач кутался в меховую накидку. Под ней виднелась ажурная стальная кольчуга, надетая на плотный, длинный, до колен, шерстяной свитер. Тёплые кожаные штаны и мягкие сапоги завершали наряд. В руке он держал копьё, увитое золотом и серебром. На ремне в резных ножнах висел большой кинжал, напоминавший меч. Рядом с ним лежал деревянный щит с перекрестными лентами блестящего металла, укрепляющими его, и острым шипом посередине. Разрисованный какими-то непонятными значками.

– Луконя! На-ну ама. Ва, – сказал человечек.

Этот словесный винегрет я уже где-то раньше слышал! Это означало:

– Гриша! Дай мне поесть! Рыбы.

– Это был Лёвик!

– А где папа? – спросил я, хотя чувствовал, что папа не бросил нас. Что он где-то рядом. Может быть, даже на небе. Но выкручиваться и искать его нам придётся самим. Я тоже ощутил на себе кольчугу и одежду, как на Лёвике. Только у меня не было щита. Зато был красивый боевой топор с короткой ручкой. А через плечо был переброшен за спину большой лук из вяза, с тетивой из светлых переплетенных женских волос. Мягкий кожаный колчан со стрелами болтался на поясе сзади. Волосы белыми кудрями ложились на мои плечи. А вот бороды не было. Хотя я старше Лёвика в два с половиной раза. Недавно папа сделал нам воинские прически. То есть состриг машинкой с головы все волосы. Чтобы противнику в драке не за что было ухватиться! Когда, интересно, волосы успели отрасти до плеч?

— Ма! — сказал Лёвик, показывая на густое переплетение веток у берега. На его языке это могло означать и кошку, и козу одновременно. Из прибрежных кустов действительно вышла большущая серо-белая кошка, с черными полосами. Просто страшно полосатая, и с рысьими кисточками на кончиках ушей! Её миндалевидные глаза горели желтым огнём.

– Ма! – представилась кошка. Она подошла к Лёвику, и стала тереться о его колено.

– Посляда! – сказал Лёвик.

– Я не подлиза! – гордо ответила кошка. Она тоже понимала его язык. – Просто ты мне понравился как мужчина! Я нашла вашу девочку. Она пряталась в лесу.

Из леса действительно вышла Саша. Одета она была в коричневое длинное шерстяное платье, такую же накидку и мягкие меховые сапожки. К поясу на платье крепилось множество золотых пряжек, с которых на коротких тонких цепочках свисали всякие нужные вещицы: ножницы, кошелёчки, маленькие ножики в красивых ножнах. Её пепельные волосы были повязаны голубой лентой.

– Фаня! – обрадовался Лёвик.

«И кем это мы теперь стали?»  – грустно размышлял я.

Что же это произошло? Мы, мальчики с Украины, превратились в викингов. Древних скандинавских воинов, морских путешественников и пиратов! По-современному – андитов. Ведь бандиты тоже бывают разные – бывают добрые, а бывают злые. Это всё Чёртов палец виноват! Это он совершил с нами волшебное превращение и закинул на пустынный берег какого-то холодного моря! Мне почему-то хотелось назвать это море Белым. Хорошо ещё, Чертов палец одел нас тепло и вооружил! А ну как стали бы мы голыми дикарями?! Вот бы побегали, согреваясь! И где теперь нам искать папу? Или сразу уж попытаться найти маму? Она уже, наверное, отдохнула и ждёт своих сынков домой! Наверное, плачет! И без папы она тоже сильно скучает.

Я вспомнил, как папа рассказывал мне, что есть гипотеза норвежского ученого Тура Хейердала, что бог Один и викинги были родом с берегов Азовского моря. Наверное, это правда!

Мне показалось, что от всех этих переживаний я повзрослел сразу на пять лет.

 

Глава третья. Что едят маленькие голодные викинги?

От голода и тоски я стал думать стихами:

Без проблем

Я съем:

Первое, второе и третье.

Проверьте.

Но когда-нибудь,

Когда, я не знаю,

И меня посчитают

За первое или второе…

Варёное или сырое…

И кто-нибудь съест меня,

Присев на исходе дня!!!

– На-ну улю! – заныл Лёвик.

Улитку ему подавай, видите ли! Где я тут улиток возьму? Не Украина всё-таки. Это там полно съедобных виноградных улиток. Мы с папой как-то хотели одну попробовать съесть на даче. Но она так смешно вытягивала усики и шевелила ими, что я пожалел её. И стал кормить виноградными листиками, поселив в банке.

– А ведь Лёвик прав! – воскликнула кошка Ма. – Здесь в море должно быть полно мидий. А как говорят французы, дорогие мои молодые люди, мидии – это устрицы бедняков. По-моему, мы сейчас небогаты. Пошли, Луконя!

Мы направились к старому развалившемуся деревянному причалу, расположенному неподалёку. Рядом с причалом из дремучего леса выбегала небольшая речушка с прозрачной голубой водой. Какие-то розово-пёстрые рыбки резвились в ней, прыгая против течения.

– Раздевайся! – приказала Ма.

Я призадумался, снимать ли тёплые шерстяные трусы, но Ма вежливо отвернулась. И я их снял.

– Теперь вытащи из колчана стрелы, надень его на шею и ныряй. На столбах причала множество мидий. Это такие ракушки. Собирай только крупные, – поучала Ма.

Я нырнул в море, и тело мгновенно обожгло ледяным холодом! Я чуть было не выскочил пулей назад, но вспомнил голодного Лёвика и сжал зубы. И это называется лето! Столбы, на которых держался причал, в воде были сплошь усыпаны чёрными крупными продолговатыми ракушками.

– На ракушках есть продольные полоски, как годовые кольца на срезах деревьев. Они показывают, сколько мидиям лет. Старайся собирать десяти одиннадцатилетние ракушки. Они крупнее, – слышал я сквозь толщу воды учительский голос Ма.

Но я не обращал уже внимания на её поучения. Я высунул голову из воды, и быстро, на ощупь стал обдирать мидий со столба. Вскоре колчан был полон до краёв. Я выскочил из воды и заскакал по берегу, согреваясь. Потом обтер мокрое тело о густую кошачью шерсть и натянул тёплую одежду. Под причалом я нашел старый, закопчённый помятый котелок и ржавый лист железа.

А тем временем Лёвик и Фаня развели костёр. Они наломали снизу у старых ёлок тонких сухих веточек без иголок. Срезали немного бересты с березы. Лёвик еще отщепил своим кинжалом от сухой сосны смолистых щепок. Сверху наложили шалашиком веток потолще. И Фаня достала из кожаного кошелечка на поясе обычные спички. Поднесла зажженную спичку к бересте, и через минуту жаркий костёр уже лизал толстые сосновые ветки. Без спичек в лесу маленьким викингам делать нечего. Спичек и хотя бы ножа! Раньше скандинавские викинги пользовались огнивом для добывания огня, высекая искры ударами камня о камень и поджигая кусочки высушенной размочаленной тряпки. Но с огнивом вполне можно провозиться весь день и так и не разжечь костер. В дождь, например. Или нужно несколько лет тренироваться. То ли дело спички.

– Мо! – радостно сообщил Лёвик и махнул рукой. Это означало, что дым костра отогнал мошек и комаров.

Когда костёр чуть прогорел, я положил прямо на него железный лист. А сверху выложил наших мидий, не расплетая их от мшистых водорослей. Через пять минут их створки раскрылись, и в воздухе разлился аппетитный запах. Мы с Фаней аккуратно, веточками, сняли лист с огня остывать.

Ма лениво потянулась, зевнула и неожиданно взлетела вверх по стволу березы метров на пять. Мощным ударом лапы она сбила на землю коричневый нарост на этом дереве – чагу. Это очень полезное растение – березовый гриб. Он не только силы дает, но и лечит. Желудок, например. И вообще – живот. Папа и мама у меня врачи, они мне рассказывали. Из чаги делают лесной кофе. Правда, не стоило выделываться и прыгать, как Ма, на пять метров. Я срубил такой же кусок чаги прямо у земли.

Можно было просто поставить котелок с водой из ручья и мелко нарубленной чагой на красные угли. Но мы решили действовать, как настоящие викинги. И бросили в костёр нагреваться несколько камней.

Пока они грелись, вся наша компания расселась вокруг остывших мидий и принялась за еду. Мы разводили полуоткрытые створки в стороны и выедали изнутри вкусное плотное желтоватое мясо. По вкусу оно напоминало яичный желток, посоленный морской водой. Даже Ма с аппетитом выковыривала эти желтки своим крепким кривым когтем.

Потом Фаня по очереди, мокрыми деревянными палками, клала из костра в котелок раскаленные камни и вынимала остывшие, пока вода не закипела и не стала коричневой от чаги. Как кофе.

Настой чаги совсем не горький, а приятный. И его можно пить без сахара.

В животе стало тепло и радостно. Хотя солнце уже село, но было ещё светло. Не то, что у нас в Украине. Там ночь внезапно охватывает землю. Здесь были белые ночи. Но всё равно нужно было подумать о ночлеге.

Если голова не варит,

Значит, будешь кушать всухомятку

То, что жизнь тебе подарит,

Доедая жалкие остатки.

И будьте уверены,

Я имел в виду

Совсем не еду!

 

Полный текст саги можно почитать здесь.

Хорошие карельские книги. Почти даром