«Отучу себя от тоски…»

Татьяна Куземцева считает, что каждый в душе поэт. И пишет стихи, потому что «это делает человека добрее, искреннее, чище…».

А в городе моём тепло —
Почти весна… И еле слышно
Сквозь запотевшее стекло,
Как утро мартовское дышит.
Уже зима сдаёт права
Весенним голосам и краскам…
И ярче неба синева,
И день по-новому обласкан
Немым, отчаянным лучом…
Но всё как будто не в угоду…
И ноет левое плечо —
На непогоду.

***

Ты приходи. Я знаю, это трудно.
Перетерплю усталую весну…
Мне снится май и солнечное утро,
И радуга, пролитая в росу.

Мне снится берег… Там, где одиноко,
Где жизнь горчит, как терпкое вино…
Глядит мечта звездою синеокой
В твоё незатенённое окно.

Синеют дали, зарастают тропки…
Но вижу в отступающей весне:
Твоя любовь и ласково, и робко
Кленовой веткой тянется ко мне…

***

Да это просто ливнем дождь… —
Я нерождённая рождаюсь.
И чья-то выпущена злость,
Давно разбитая о жалость…
И чья-то робкая рука,
И чья-то мнимая улыбка
Подскажут мне наверняка,
Что жизнь — игра, а счастье — зыбко…
Звенит тоска — и в честь… и за…
А я безмолвна, безучастна…
Но так хотелось мне сказать:
Родиться с ливнем — это счастье.

***

Сегодня день равняется нулю.
В нём ни тепла, ни холода, ни смысла…
Опять тоска над городом повисла,
А я тоску нисколько не люблю.

Ловлю слова чужих надменных губ…
Кому они? Зачем? Какого чёрта…
Ни от кого не требую отчёта,
Мне всё равно, кто ласков или груб.

Мне всё равно, что я давно терплю
Саму себя… И ни во что не верю…
Проходит день  — не велика потеря —
Сегодня он равняется нулю.

***

Город ветров, где дождь
Нитями всё опутал…
Где ничего не ждёшь,
Кроме больного утра.
Выучен наизусть
Шёпот и звон карниза,
Город изводит грусть,
Город тоской пронизан.
Смотрит в окно печаль,
Сонно уходит в небыль —
У твоего плеча
Плачет седое небо.

***

Как горяча твоя рука.
К разлуке, ласковая, греет…
В глазах всё те же облака,
И город к вечеру немеет —
Прощается… Просчёт? Ущерб? —
Несовпадение во взглядах…
И ты не зришь сиротских верб,
А я — коммерческого ряда…
И рёв машин, и гул метро
Не замечаю… И привычно
Живу в сплетении миров,
Где ничего уже о личном…

***

Ты пьёшь опять остывший чай, а я права…
И ничего, когда в глазах медвежий угол.
Любовь — игра… Она вчера пошла на убыль.
И снова к чёрту все досужие слова.
И половина этой жизни не в зачёт,
Когда единственное слово станет ложью…
А кто-то в зеркале показывает рожу
И хочет сплюнуть через левое плечо…

***

Мне, давно оглохшей к лире,
Ничего не надо больше…
И в моей пустой квартире
Голоса  всё глуше, горше…
Я – одна. И вниз ступени —
Путь  проторенный, знакомый…
Прочь иду от вдохновенья
По наклонной, по наклонной…
Всё туда, где песня спета,
Где не видеть и не слушать…
Где без музыки и света
Выворачивает душу.

***

Ничуть не жарко… Это просто лето
Опять сорвало солнечный лоскут…
День выдохнул, как парусник под ветром,
мою тоску.
И задохнулся в городском угаре.
Стою на остановке, чуть жива.
Хочу воды. И окриком бездарным
едва, едва
Меня коснётся жёлтая маршрутка —
Скорей домой… Остыть, залечь на дно…
Где синевой глядятся незабудки
в моё окно.

***

Я когда-нибудь справлюсь сама с собой —
Отучу себя от тоски…
Это просто случился душевный сбой,
От того, что мы не близки.
Незаметно спадает былая грусть —
Не великая то беда.
Но на счастье загадывать не берусь —
Между нами года, года…
Круговерть земная — никчёмная жизнь,
Разводящая все мосты…
Я-то справлюсь с тоскою, а ты — держись…
Не желаю тебе остыть…

***

День, разбитый на «до» и на «после»,
Где немая изломана грусть…
Кто-то звёзды на небо забросил
Многоточьем целованных уст.
Тихо падают сонные тени
На измятую ветром траву…
Я не та, и конечно, не с теми,
Потому что давно не живу.
Отзовётся ли бренное слово
Мимолётным дыханьем земли?
В небе ангелы вымерли, словно
По-другому уже не смогли…

***

Прошедшее лето
В душе отболит.
За новым рассветом
Не ехать, не плыть…
Открой свои окна,
Вдохни тишину…
Где крыши промокли
И стынь на ветру,
Там соткано счастье
Из разных дорог.
И даже ненастье
На счастье, сынок…

***

Месяц растворяется в реке,
Падает на дно своей печали…
Просится к последнему причалу
Чья-то боль, зажатая в руке.
И продрогла верба на ветру,
Ожидая нового рассвета.
А душа по-прежнему бессмертна —
Отлетит неслышно поутру.

Хорошие карельские книги. Почти даром