Охотник Ларни и великан Куйва

«Объявился однажды в тундре злой великан Куйва. Напал Куйва на саамов, и не было никому спасения от ярости великана». В новом выпуске литературного проекта «Абзац» злободневная сказка Дмитрия Овсянникова.

Тундра

Фото: pixabay.com

Сказка

Далеко-далеко на севере,  между Ловозером и Умбозером  высятся заповедные горы, что Ловозёрскими тундрами зовутся.  Высокие те горы, вершины плоские, подножия густым лесом поросли. Много в тех краях скал и ущелий, рек и озёр, а диковин разных и того больше, ибо чудны Ловозёрские тундры. Издревле хранят они были времён минувших да сказки удивительные умножают, и не будет этому конца, пока есть под небом северные земли.

Сказывают старые люди, что издавна жили в Ловозёрских тундрах саамы. Жили мирно, пасли оленей, рыбу ловили  да охотились. Чтили саамы своих богов, с соседями не ссорились – к чему оно? Тундра большая, места для всех хватит. Только объявился однажды в тундре злой великан Куйва.

Пришёл Куйва зимой, когда ночь длиннее и темень гуще, да словно новую темень на плечах принёс. Где ступал – там деревья трещали да земля гудела от поступи чудища. Напал Куйва на саамов, и не было никому спасения от ярости великана.

Собрались тогда мужчины с луками да копьями, хотели прогнать злодея, да только Куйва сильнее оказался. Раз железной палицей взмахнул – и разметал десяток, два – и второй десяток замертво валится, и третий… Всех одолел великан в одиночку, и сам хозяином в Ловозёрских тундрах сделался.

Целый лес срубил Куйва – устроил вежу себе по росту. На ужин целое стадо оленей у людей отнял – ни быков ни важенок не оставил. Песни ревел по ночам, похвалялся – аж северный ветер заглушал.

Не стало саамам жизни от такого соседства. Выгонят люди оленей на выпас – к утру полстада недосчитаются; с рыбной ловли возвращаются – Куйва-разбойник уж тут как тут: и улов отберёт, и снасти переломает, и рыбаков покалечит. Многие сийты с места снялись да ушли куда глаза глядят – от чудовища подальше. Тоскливо в тундре сделалось, безлюдно. Лишь немногие остались, из тех, что к обжитому месту привязались пуще прочих – да и те жили украдкой, опасались с великаном встретиться.

Не брали Куйву ни стрелы ни чары – про то каждый ведал. Сказывали лишь, будто опасается великан света солнечного. Оттого и поселился Куйва в ущелье меж двух утёсов, да лютовал особенно долгой зимней ночью.

Надоело охотнику Ларни бояться чудовища, ночами тревожиться да на промысел ходить крадучись. Собрал он свой сийт[1] вместе, и говорит родичам:

— Негоже жизнь в страхе проживать. Нужно нам от Куйвы избавиться.

— Да как же его, проклятого, одолеть? – спрашивают люди. – Куйва и одного человека и целый сийт погубит и не заметит.  К чему великана тревожить – вон, лето настало, солнце с неба не уходит, поутих Куйва до поры. Жить можно.

— Можно-то можно, — отвечает Ларни, — А только  на одном месте лёжа и камень шерстью обрастет; чего мы дождёмся, если просидим, затаившись? За летом зима придёт, и опять нагрянет Куйва к нашим вежам. Не убьёт – так без припасов оставит, сами с голоду поумираем.

Долго спорил Ларни с родными, да без толку – не удалось охотнику людей на Куйву поднять. Тогда решил он один на великана идти. Что задумал – никому не сказал. Собрался и ушёл один, будто бы на охоту.

Долго шёл Ларни по тундре, на горы поднимался, через ручьи переправлялся, кругом озёра обходил, да наконец пришёл в места разорённые. Сосны да ели кругом переломаны, земля разворочана, повсюду кости обглоданные разбросаны. А между двух утёсов вход в ущелье чернеет, и кажется, что зимняя ночь в той черноте притаилась.

Подошёл охотник к ущелью, да как закричит в темноту:

— Эй, Куйва-лежебока, выходи! Покажись, каков ты есть!

Между двух утёсов ущелье зияло, а тут словно из глубины его третий наружу двинулся. Эхо от гула шагов раскатилось, каменья-валуны со склонов посыпались. И вышел к охотнику Куйва-великан. Да таким он был огромным, что если у ног встать да голову задрать – лица не увидишь. Разглядел Ларни только ступни – плоские, чёрным мехом покрытые, как у собаки. Когти на них твёрже железа – камни крошат, на земле борозды глубокие оставляют.

Не просто вышел Куйва – вежу свою на себе вынес. Так хитро она была построена, что на плечах носилась и не рассыпалась: видно, и правда боялся великан солнца. Вышел Куйва из ущелья, заревел громовым голосом:

— Кто меня разбудил? Кто жизни своей не пожалел?

— Я, богатырь саамский! – отвечает Ларни. – Пришёл с тобой, обжора, силами помериться!

— Ты?! Со мной?! – гремит великан. – Да в своём ли ты уме? Я всего севера хозяин, я оленя одним щелчком валю, а вас, людишек, горстями глотать могу, как комаров! Тебе ли со мной, Куйвой Могучим, бороться?

— Комаров глотать – невелика доблесть! Стоит на берегу Сейдозера гора безымянная со склонами голыми. Тебе её ни на вершок с места не сдвинуть, сколь ни похваляйся! А гору ту на Сейдозеро я принёс.

Смотрит Куйва на человека – удивляется: сам еле от земли виден, а целую гору принёс.

— Я любую гору своротить могу! – грозит чудище. — Я в тундре любого одолею!

— Так свороти, покажи свою силу! Не сумеешь – навсегда из Ловозёрских тундр уберёшься! А своротишь – бери моё оленье стадо, тысячу голов отдам!

Идёт Куйва, под вежей от солнца прячется, только ступни  снизу торчат.  Шаг у Куйвы широкий – не успеть бы охотнику за великаном нипочём,  да примостился он на ноге близ лодыжки. Пришли спорщики на берег Сейдозера, к горе безымянной.

Размахнулся Куйва ногой, ударил по склону – охнула круча, затрещали камни, покатились – и подалась гора, на три сажени назад сдвинулась. Обрадовался великан:

— Моя взяла, — говорит. – Подавай сюда свою тысячу оленей!

— Неправду говоришь, Куйва! – отвечает Ларни. – Вежа твоя у тебя на плечах. Ты меня в тундре одолеть грозился, а сам даже из дому не выбрался, трус мохноногий!

— Ах ты, лемминг негодный! – взревел Куйва. – Да я тебя…

Взъярился великан, ручищами замахал, вежу с плеч скинул – хотел на Ларни броситься. Да только забыл он, что полдень настал – сияет с неба ясное солнышко, на волнах озера отражается, на склонах горы бликами играет. Осветило солнце Куйву – тут и сгорел великан, серой золой рассыпался.

Долго ещё восемь ветров дули – и разнесли ту золу без остатка, и смрадный дух чудища развеяли. Остался от Куйвы лишь след на склоне горы, чёрная тень на сером камне: стоит великан грозно, руки длинные в стороны раскинул,  росту в нём – тридцать  две сажени.

Вернулись саамы в свои владения, снова зажили в мире. Долго ещё славил народ хитроумного охотника Ларни.

А безымянную гору над Сейдозером с тех пор Куйвчорр прозвали – гора Куйвы. Поныне чернеет на склоне тень великана, напоминает людям, что всякое зло одолеть можно.
[1] Сийт – саамская община, несколько семей, живущих одним селением.

Наша война - Вставай на лыжи