МЖ

«Чем ужаснее мужчина, тем слаще у него кровь, – так в одном кино говорила опытная вампирша, и я в принципе с ней согласна». В преддверии 8 Марта в новом выпуске литературного проекта «Абзац» публикуем рассказ Яны Жемойтелите. О том, какое счастье — быть женщиной.

Под самый конец гнилого лета очень хотелось написать: «Засуньте вы наконец эти свои английские штиблеты поглубже в ящик, купите резиновые сапоги, камуфляжную ветровку с водоотталкивающей пропиткой и живите спокойно. На вас все равно уже давно никто не обращает внимания…» Истинная правда. И дело вовсе не в гнилом лете. А в том, что эти мужички за сорок – равно потертые и холеные – нафиг кому нужны, кроме своих домашних. Если вдобавок у них водятся деньги, тогда да, еще нужны жене, детям, любовнице и т.д. Только насчет любовниц у меня большие сомнения. Вот так смотришь на этих мужиков в костюмах, у которых есть средства обедать в ресторанах, то есть там, где мы распространяем свой «МЖ», и думаешь:  это что — мужчины? У них что-то еще шевелится при виде красивой женщины? В душе, я имею в виду.

Кстати, МЖ – это «Мужской журнал», а не какое-либо непотребство, как вы могли подумать.

МЖ – это глянец, те самые английские штиблеты, которые практически невозможно носить у нас на болотах, это дорогой парфюм и булавки для галстука от «Гуччи», то есть совсем не то, что традиционно называется «крепкой мужской прозой». Потому что мужская проза — это непременно что-то очень вонючее. Носками пахнет, перегаром, а еще табаком – как мокрая пепельница.

Когда я в школе училась, мужчины пахли смесью пота и одеколона – кто этим одеколоном пользовался, а от некоторых действительно попросту воняло, как от козлов. Но мы думали, что так и надо. Женщины пришивали к платьям подмышками тряпичные подушечки, которые впитывали пот, чтобы  одежда не пачкалась, а мужчины пахли естественно. Еще зубы золотые тогда было модно носить, а мужчины когда и железные челюсти себе делали, подешевле, а то и просто без зубов ходили. Впрочем, сейчас такие тоже есть, но это считается не эстетично. А тогда на зубы вообще мало обращали внимания. Лечить их было больно, новокаин давали только по большому блату, и если женщина в принципе согласна немного потерпеть, то мужчина боль категорически не выносит.

Так было задумано, что в МЖ тексты будут писать сами мужчины, чтобы иметь возможность высказаться, потому что в обыденной жизни они как раз переживают сложности с самовыражением, внутреннюю зажатость. В нашей культуре мужчинам запрещено плакать, это считается чрезвычайно постыдным, а подавленные переживания затем все равно вырываются наружу, но уже в извращенной форме. Женщина, положим, имеет право самовыражаться не только истерикой, но и новыми нарядами, пусть даже приобретенными на барахолке. А еще – макияжем, прической, ажурными чулками, туфельками и т.д. Мужчинам это опять-таки запрещено, и я так подозреваю, что в трансвеститы мужчины идут именно в поисках самовыражения, а не чего-то иного. Те, которые смиряются с невозможностью каким-то образом вытащить наружу подавленное желание быть красивым, в природе свойственное вообще-то всем самцам – это они, а не самки, обрастают брачным опереньем, – быстро угасают, отращивают рыхлые животы, из-за которых даже не могут разглядеть собственный член. Хотя смотреть, откровенно говоря, уже не на что.

Знакомый психиатр рассказывал мне, что однажды, когда он остался на ночное дежурство, в больнице отключили электричество и ему пришлось сидеть при керосиновой лампе на посту в дальнем конце отделения, где традиционно находятся наименее опасные пациенты. На огонек керосинки вышел один из этих, неопасных. К тому моменту он провел в больнице лет тридцать, из которых последние десять лежал в эмбриональной позе. Никто от него никогда слова не слышал, и вдруг он разразился длиннейшим монологом – о своей жизни, об особенностях каждого работающего в отделении, и всё с тончайшими психологическими нюансами. А на следующий день опять замолчал… Выходит, немецкий психиатр Кречмер сказал правду: «Шизофреники похожи на древнеримские виллы – за наглухо закрытыми окнами справляются роскошные пиры». И это высказывание можно распространить на всю современную цивилизацию, в которой мужчины большую часть жизнь пребывают в позе эмбриона, не желая высказать ни единой мысли, каким-то образом связанной с их сущностным, чтобы не дай бог не выдать себя.

Говорят о рыбалке. И это значимо. Одна недолгая подруга рассказывала мне, почему развелась с мужем, прожив в браке от силы года три. Потому что муж говорил только о рыбе. С работы придет, и все рыба, рыба. В воскресенье поеду на рыбалку, во-от такую рыбу поймаю… А ей хотелось о театре. Глупая. Муж, скорее всего, хотел высказаться о том, что его действительно волнует, но не находил нужных слов. Рыба обитает в нижнем мире, который чисто архетипическим путем соединяется в сознании с половой сферой. Ну, «низ» это. И если мужчина все время говорит о рыбе и о том, у кого какой длины удочка, есть повод задуматься. Вероятно, он переживает интимные проблемы.

Дело в том, что статьи, которые удалось выжать из местных мужчин в МЖ, были в большинстве своем именно о рыбалке. О том, как здорово пилить по обледенелой трассе километров триста на север, потом забуриться в самую чащу леса, к лесной ламбушке, чтобы наконец сладострастно проделать во льду несколько лунок и засесть в трепетном ожидании. В результате наполнить шарабан окушками, ну если попадется какая неопытная щучка… И потом, дома уже, лежа на диване абсолютно без сил, размышлять под сурдинку: а стоило ли? Вы говорите, это не о сексе? А о чем же еще?

Нет, писать непосредственно о сексе редко удается кому. Так, чтоб было не стыдно читать. Я думаю, что люди теперь просто слов таких не знают, чтобы на бумаге можно было изобразить, не все же она в конце концов стерпит. И даже в любви объясняются так, что посторонним становится худо. Тут парень на остановке кричал в телефон: «Я, б**, тебя люблю, нах…» Он в сущности не имел в виду ничего плохого. Действительно слов других не знал для выражения эмоций. Не учат больше этим словам и стихи наизусть в школе не заставляют учить. Поэтому люди думают, что стихи – это то, что сочиняет Дмитрий Быков. Кстати, у него, по-моему, ничего нет о сексе. Или тогда уже теперь все – о сексе. Вот была у нас одна статья о том, как правильно выбрать строительную доску, а в статье такая фраза: «Сучок должен быть крепким и розовым, как сосок молодой девушки». Надо же, человек строгает доску, а сам при этом думает о сексе. Но пишет все-таки о доске.

Конкретно о сексе вообще никто не хотел писать в МЖ. Поэтому мне пришлось набрать в поисковике по-фински некую фразу, связанную с сексом, и я получила миллион ссылок на финские сайты, где было непосредственно об этом. А потом сделала краткую компиляцию, перевела на русский и отредактировала таким образом, что сами авторы никогда бы не догадались, что я их ободрала. Так в МЖ появилась колонка сексолога Юсси Пелтонена, и все остались очень довольны. Наконец-то упруго, грубо, зримо, хотя и слишком академично, на мой взгляд. Фамилию, кстати, я позаимствовала у косметолога салона «Бабочки», он располагался в том же здании, что и офис МЖ. Ну и потом для соблюдения приличий надо же ссылку сделать на первоисточник, хотя до него никто никогда бы не докопался.

Косметические салоны мужчины теперь тоже посещают. И Пелтонен решил написать статью о мужской косметологии. Что такая у нас тоже практикуется и даже входит в моду. Поговорил с врачом салона красоты «Бабочки», написал и поправил текст в соответствии с ее пожеланиями. Мол, мужчинам не стоит бояться косметологов, ибо «помятая физиономия не красит руководителя даже низового звена, не говоря уже о политиках, депутатах, бизнесменах, то есть представителях тех профессий, где нужно именно иметь лицо». Брендовые часы в сочетании с прыщами сегодня никому не внушают доверия, тем более плохое впечатление производят они на деловых партнеров или избирателей и т.д.

Опубликовать не успели: через несколько дней мне позвонили из салона и попросили убрать слова «прыщи» и «физиономия» как о-очень грубые. Вообще весь абзац убрать, т.к. он вогнал в состояние шока гендиректора, который тоже мужчина. В общем, в результате Пелтонен снял из номера всю статью. Еще и врача подвел, мерзавец. Но чем же тогда занимаются в салонах красоты? Население к ним приходит с прыщами, то есть прыщ как явление есть, и его надо искоренять, а слова такого, получается, нет?

Косметология по большому счету – это тоже о сексе. Потому что прыщи выводят, чтобы нравиться противоположному полу и в конечном итоге получить этот самый секс. Раньше борьба с прыщами была затруднительна, поэтому люди надевали парадные английские штиблеты, лучшие костюмы и вели девушку в театр. Там темно, прыщи не так заметны, зато создается впечатление, что кавалер культурный. Теперь в театре прямо на сцене ругаются матом, и никакого тебе катарсиса в финале. Ходить туда стало незачем, к тому же против прыщей появилось множество средств. Недавно я прочитала, что прыщами, оказывается, страдал Карл Маркс. А ведь в коммунистической юности Маркс был моим идеалом. Я ничего не знала о его прыщах, зато цитировала «Капитал», который, на первый взгляд с сексом никак не связан. Однако стоило только упомянуть «Капитал», как кавалер тут же испарялся, ощущая свою несостоятельность по сравнению с Марксом, и до секса не доходило.

Вообще, люди склонны забывать о том, что то, что интересно конкретно им, может больше никого не волновать. Опять-таки театр. Я не знаю никого, кто бы любил театр так, как любит его Борис Александрович Гущин. Он даже собрал театральные истории для МЖ, полагая, что это будет интересно мужчинам, если интересно ему. Лет пятнадцать назад Борис Александрович повел внука в театр на «Чиполино». В нашем театре служил тогда актер Филиппенко, который в силу возраста иногда забывал слова роли. В «Чиполино» он играл дядюшку Капусту. В итоге героя посадили в тюрьму, и адвокат Горошек пришел сообщить, что завтра его казнят. «Все, – говорит, – Капуста, прощайся с жизнью». Возникла некоторая пауза, внутри которой Филиппенко мучительно пытался вспомнить, что же нужно сказать, и вдруг произнес: «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так…» – и далее по тексту пошел монолог Корчагина. Борис Александрович чуть не упал со стула, а дети в зале никак не могли взять в толк, почему этот дедушка смеется.

Мальчики из редколлегии МЖ тоже не поняли, в каком месте надо смеяться и почему вообще это смешно. Наверное, они были те самые бывшие дети, которые некогда сидели в зале.

Борис Александрович же подарил мне трехтомник Николая Островского, который  освободился в библиотеке музея «Кижи». То есть библиотеку попросту закрыли, хорошо еще не сожгли. Вот раньше биографы переплетали жизнь Павки Корчагина с биографией автора. И все так и думали, что Николай Островский родился в бедной рабочей семье и образование получил самое низшее, как и его герой Павка. Отсюда проистекали сомнения, а сам ли он написал роман или же ему помогала бригада коммунистического труда.

Однако это не так. Николай Алексеевич Островский родился в семье потомственного военного, унтер-офицера царской армии и блестяще окончил школу в Шепетовке. У них был большой дом, земля, прислуга, среди родственников были и священники. И вот теперь становится очевидным, что «Как закалялась сталь» – это религиозное произведение о человеческом жертвоприношении во имя всеобщего блага. Человек малообразованный, неразвитый, не может написать такой роман по определению, хотя – при всеобщем среднем образовании – в советской школе нам почему-то пытались внушить другое: может и должен.

В наше время мальчики, которым средняя школа оказалась не по зубам, шли в ПТУ, и мы с ними общались редко – не из снобизма, а потому что было откровенно неинтересно, да и выглядели малопривлекательно с длинными неухоженными волосами, в синих шерстяных «мастерках», стоптанных ботинках ГД и советских джинсах, которые были вроде бы с претензией, но на фигуре сидели мешковато. И вроде существовали внутренние порывы не обращать внимания на то, как человек одет, но вот оно как-то само собой обращалось, потому что убогая одежда все же свидетельствовала о том, что этот человек никогда не сможет преодолеть своей внутренней убогости. Первично было бытие, которое и определяло сознание. Хотя судьба Николая Островского была все-таки победой духа над телесным недугом, и это обстоятельство примата духа каким-то образом проскользнуло в тисках советской идеологической машины.

Кстати, я вовсе не собиралась писать о Николае Островском в МЖ, потому что это выглядело бы даже неприлично. Все, что можно опубликовать из советского наследия – это «Половые заповеди пролетариата», случайно обнаруженные мною в Национальном архиве и хранимые скорее как курьез. Причем заповеди весьма целомудренные: партнера следует выбирать на пролетарской платформе и не забывать о возможности зачатия… И это при том, что Николай Островский в то же самое время в письмах к знакомой девушке называл Киев развратным городом, в котором с женщинами спят, начиная с десяти лет. И новояза у Островского в избытке: «Сегал уже два месяца работал завагитпропом губкомпарта». Вот так и хочется спросить: а чего добился ты? — А я зато работаю старшим мерчендайзером. И далеко не каждый человек поймет, что мерчендайзер – это товаровед, которого зачем-то так обидно назвали.  И все-таки, отбросив въевшуюся цитату про «бесцельно прожитые годы», понимаешь, что Островский учит нас побеждать страх и несовершенство, чтобы идти вперед, несмотря ни на что… А зачем? Что там, впереди, остается из того, что еще не успело случиться?

Вконтакте мне написала некая пожилая дама с просьбой предать благодарность Юсси Пелтонену за статью об ошибках в сексе. То есть конкретно за то, что, оказывается, вовсе не стоит относиться к этому занятию как к производственной необходимости. А то ее покойный муж, который отработал 40 лет инженером на тракторном заводе, именно так и поступал, пытаясь выполнить и перевыполнить в постели пятилетний план, а она все никак не могла сформулировать для себя, что же не так. Выражение про пятилетний план Пелтонену подарила я, в финском первоисточнике ничего такого, естественно, не было. Да и вообще я не знаю, как именно финны занимаются сексом, потому что у меня ни одного романа с финном так и не состоялось, даже в юные годы. И дело тут вовсе не в Карле Марксе и не в пролетарской платформе, а просто мне никто по-настоящему не понравился, вот и все. Правда, когда мне стукнуло лет 25, подкатывал один вполне приличный парниша. То есть я как раз переводчиком работала на их предприятии, и вот он прослышал, что у меня день рождения и решил подарить букет. Вышел на улицу, заглянул в первый попавшийся магазин, купил розы и торжественно вручил. Только обертку с цветов снять забыл, а она обертке было написано: «Похоронное бюро». Вот так закончился, так и не начавшись, мой роман с этим финном.

Однако в МЖ появился новый менеджер, которого звали Гоша. Красивое и гордое имя Георгий дает две уменьшительно-ласкательные формы: Жора и Гоша. Обе мне равно не нравятся. Жора – тот, кто жрет. Жор напал. Французский вариант Жерар гораздо ближе к сути. Жерар – человек, страстный во всем, как Депардье. Жерар желает и пожирает. И таким образом присваивает деньги, время, женщин, все, что видит вокруг. Жерар – имя багрово-красное, трепещущее, как пламя… Но менеджер был именно Гоша, веснушчатый и белобрысый. Его самоназвание близко гамашам и галошам. То есть Гоша – это что-то весьма утилитарное, будничное и немного детское. Он часто произносил: «А давайте…» А давайте сделаем рубрику «Сделай сам», и пусть авторы нам напишут, как самому сделать шкаф или скворечник. Хотя вряд ли гламурный товарищ в галстуке возьмется самостоятельно построить шкаф. Он купит готовый и закажет по размерам прихожей. Однако может случиться так, что товарищ разорится или же просто его подруга начнет подтрунивать, что ты же ничего не умеешь, если разобраться. Конечно, сейчас любую информацию по строительству можно найти  в Интернете, но не станешь же сверять с Интернетом каждый удар молотком, тем более в полевых условиях. Журнал доходчивей, он всегда под рукой. Ладно. «А давайте еще сделаем рубрику «Вы нам писали». Читатели в группе будут делиться своими историями, а избранные мы опубликуем». Дня через три в группе появилась первая история. Если правильно расставить запятые, она выглядит так:

«Одним холодным сентябрем я расстался со своей первой любовью окончательно. Очень тяжело было с этим жить, и вообще расставание далось жестко. На тот период времени я решил покончить с отношениями, но вскоре увидел свою хорошую старую знакомую, мы начали общаться очень хорошо. Мы круто дружили, жили вместе, но при этом не приставали друг к другу. В один жаркий день она сказала, что больше не может это терпеть и хочет встречаться. Я был немного растерян и сказал, либо у нас все серьезно, либо вообще никак. Через два месяца я сделал ей предложение, через год мы поженились, и ещё через год родилась дочь… Казалось бы, живите  долго и счастливо, да нет…

До того, когда мы с ней начали близкое общение, мне понравились одна девушка, но я в это не поверил, что так бывает. Как это странно ни звучит, но мы встретились в маршрутке, взглядом… Она мне понравилась до ужаса, я ещё всю ночь думал об этом. Зимой  я её увидел снова и понял, что мне не показалось, она реально была очень красива. Спустя ещё полгода мы начали общаться. У меня свадьба на носу, а я уже понял, что не хочу этой свадьбы… Я попробовал её вычеркнуть из своей жизни, но не смог. Я думаю, что с ней я не смог бы быть счастлив, потому что нам больше нравится, когда нам больно… А сейчас она в отношениях, в принципе как и тогда. Мы просто дико испытываем друг друга. Когда она мне написала, что не может общаться, когда у меня появилась дочка, учитывая, что она сама мне написала, я очень обиделся и добавил её в черный список на полгода. Не так давно мы стали опять общаться, все это дается не просто, стараюсь не думать о ней. Видимо, дело в том, что нам просто не дано быть вместе. Или уже слишком поздно».

Ну вот, наконец-то высказался человек. Если стилистически поправить, вполне можно и на бумаге опубликовать. А Гоша уперся, что править не надо, потому что это крик души. – Да, но ведь и кричать в прессе полагается эстетично. – Нет.

Еще рубрика была  «Мужские профессии», в которую могли бы писать пожарные, водолазы, спасатели, электромонтеры и т.д., то есть люди брутальные, с гордостью носящие профессиональную форму, будь то огнеупорный костюм или рабочая спецовка… Вообще, люди в синих рабочих комбинезонах мне подспудно всегда внушали надежду. Ну, например, трубу прорвет, и кипяток хлещет так, что только успевай тазики подставлять. Аврал. И вдруг является человек в синей спецовке с большим разводным ключом наперевес, и сразу все становится хорошо, тихо, и труба залатана там, где надо. И можно жить дальше. Нашелся даже один огнеборец, который вызвался написать о героических буднях. Я у него спрашиваю: зачем ты пишешь, что прошел стажировку в городе Москва. Как будто кто-то сомневается, что Москва – город. И дальше про крепкую руку друга, которая всегда готова прийти на помощь. У нас не «Пионерская правда», а гламурный журнал… А он: начальство же наше будет читать. А оно, начальство, других слов не знает. И вот опять-таки возвращаясь к этому начальству в широком смысле слова, тому начальству, которое не вылезает из-за стола, боясь растрясти желеобразный живот… Я сомневаюсь, что оно способно увлечь собою женщину. Но почему его при этом так боятся пожарные, которые смело идут в огонь? Или властям земным следует подчиняться, чтоб после смерти не угодить в геенну? Ну так ведь им с огнем бороться не привыкать. Выскажись, огнеборец, что действительно волнует тебя, когда ты входишь в горящий барак, который поджег по пьянке бич с первого этажа. Может, думаешь: правильно поджег, давно пора эти бараки спалить…

Ладно. Может, статью про то, как самому сделать шкаф, кто-нибудь все же напишет? Я уверена, что среди моих знакомых мужчин найдется пара-тройка таких, кто умеет держать в руках молоток. Однако мужчины опять предпочли промолчать. Вот лупят молотком по гвоздю – и молчат! Тогда я сама стала Михаилом Молотковым.

Взяла пособие по домоводству для мужчин на финском языке. Заодно почитала, как правильно класть линолеум, ламинат – оказывается, финский ламинат подразделяется на мужские и женские доски, то есть при укладке финского ламината секс просто зашкаливает. Постройка шкафа – гораздо менее сексуальное занятие, однако в закручивании шурупов, по-моему сквозит некоторый намек. Или у меня успела развиться мнительность? Итак, вам потребуются: дрель, сверла, отвертка, утюг, нож. Если утюг у кого вызывает удивление, так он нужен для прикрепления кромки к ДСП… Вообще, Молотков оказался вполне приличный мужик. Молоток! Юсси Пелтонен при весьма интересной теме оставался академическим занудой, и сочинения его, на мой взгляд, отбивали всю охоту заниматься сексом, а Молотков, напротив, умел обыграть совсем уж скучные вещи. И много чего другого умел, сволочь. И скворечник смастерить, и носки правильно постирать, без кипячения, каковым способом пользуются некоторые непросвещенные особи. Я бы за такого Молоткова, не задумываясь, вышла замуж. И не важно, что Молотков, если копнуть глубже, — женщина.

Моя питерская знакомая Саша, пережив разрыв с двумя мужьями подряд, подалась в лесбиянки. Наверное, это получилось стихийно, в поисках ласки и понимания, однако дом ее постепенно пришел в запустение, потому что, как выяснилось, лесбиянки в большинстве своем весьма неуютные женщины. Подруги приходили и уходили самотеком, не задерживаясь больше, чем на год, и попытки создать нетрадиционную семью так и не умели успеха. Однажды летом, когда я была в Питере проездом, Саша разрешила мне пожить в ее квартире в ее отсутствие – ключ у меня был. Сама она подалась на прогулку в Эстонию с очередным «мужем». Интерьер ее квартиры меня неожиданно удивил. Кухня свежепокрашена, на холодильнике бутылки элитного виски, в ванной сумасшедше дорогая косметика Clinique, которую я не куплю даже в момент наивысшего ликования, на полке в гостиной французские духи, в углу итальянские туфли тоже не из дешевых. При этом там-сям по дому раскиданы мужские сорочки внушительных размеров. И я подумала: ну наконец-то Сашка нашла себе хорошего мужика. Когда на следующий день они нарисовались вдвоем, слегка проветрившись в Эстонии, «мужик» оказался Антониной Петровной, хирургом-травматологом с огромными ручищами коновала. И вот, насмотревшись, как Антонина Петровна ловко управляется с перегоревшей проводкой, я невольно воскликнула про себя: «Вот бы мне такую женщину!»

Антонина Петровна наверняка не страдает комплексом кастрации. И желание забивать в стенку гвозди для нее отнюдь не способ сублимации, хотя Фрейд решил бы именно так. Сублимировал Николай Островский (не путать с Корчагиным), и это у него хорошо получалось. А что касается несостоявшегося секса в жизни Островского, по коему поводу некоторые переростки открыто высказывают сожаление в ЖЖ, извините, во-первых, никто у постели Островского со свечкой не стоял. Во-вторых, его «загубленная жизнь» продолжается до сих пор, раз уж феномен обсуждают в ЖЖ. И разве можно в один ряд с Островским поставить нынешних молоденьких бойцов, которые рвутся в туманное будущее, подобно стайке целеустремленных сперматозоидов?

В сексе самоутверждаются мужчины, которые больше ни на что не способны. Яркий пример – Куллерво из эпоса «Калевала». При советской власти его почему-то назвали восставшим рабом, поднявшим руку на жестокую хозяйку, хотя в эпосе написано довольно прозрачно, что сексуально озабоченный подросток Куллерво был ни на что не годен и что кузнец Илмаринен взял его в подмастерья исключительно из жалости. А потом Куллерво сломал нож о хлеб, который испекла хозяйка, потому что внутри оказался камень. Разве не понятно, что Куллерво домогался своей хозяйки, но та его обломала? Нож – известный фаллический символ. И вот, обломав свой нож, сексуально озабоченные переростки быстро вянут и деградируют, не находя себе иного применения.

Мальчики из редакции МЖ спросили у меня на планерке, кто такие эти ребята Илмаринен и Куллерво. На той же планерке предложили сделать обзор, в каких примерочных кабинках удобно заниматься сексом с перечислением конкретных магазинов нашего города. И может быть, за такую необычную рекламу магазины нам бы стали еще и приплачивать. Теперь я с подозрением смотрю на все примерочные кабинки, даже в чисто мужских отделах, где продают костюмы и галстуки.

Галстук – вообще самая загадочная деталь мужского образа, вроде бы она ни для чего не нужна, однако вместе с тем самая яркая… С точки зрения классического психоанализа галстук скорее всего символизирует обрывок женского платья, мамкиной юбки, держась за которую, мужчины странствуют по жизни, не в силах совершить самостоятельные шаги. Поэтому при виде мужчины в галстуке мне становится немного смешно. Да и вообще, честно говоря, смешно от этого мужского гламура. Гламур – это по сути чистая форма без содержания. Я все еще ищу содержание? А его весьма интересно находить как раз в некрасивых мужчинах. Красивый мужчина обычно отполирован взглядами, как плечи Элен Безуховой (не надо объяснять, кто такая?). Дамское внимание он воспринимает как само собой разумеющееся, ну, мол, еще одна бабочка в коллекцию. И что с ним делать? Спрашивать, каким кремом он физиономию мажет? А вы попробуйте одарить вниманием некрасивого мужчину. И как сразу он расцветает, думая: «Неужели?» Чем ужаснее мужчина, тем слаще у него кровь – так в одном кино говорила опытная вампирша, и я в принципе с ней согласна.

 

Однако случилось так, что в июньском выпуске герой номера депутат Михаил Николаевич вдруг оказался на вклейке Николаем Михайловичем. И никто в редакции этого не заметил, ну абсолютно никто. Зато мне потом журналисты всех новостных изданий оборвали телефон: как такое могло случиться и не было ли злого умысла в действиях верстальщика? Нет, не было. Ошибся человек. Людям вообще свойственно ошибаться, а когда журнал верстается в режиме аврала… Вот ведь какая получается штука: пишешь рассказы, повести, романы, печатаешься в отечественной и зарубежной прессе, и ни один папарацци не позвонит, как будто меня вовсе не существует. А тут переврали в журнале имя депутата, и полетела саранча. Меня саму в прессе как только ни называли…

Это еще что! Было дело, в рекламном агентстве на баннере вместо «Идеальное жилье» написали «Идеальное жидье», ну Л и Д на клавиатуре рядом. И тоже никто ничего не заметил, пока баннер не растянули на всю улицу. А у директора фирмы, которая строила это жилье, фамилия была как раз Штейнберг. И такой получился скандал, что агентство спасло только одно обстоятельство: дизайнер, который это ошибку допустил, тоже был Штейнберг…

Однако из-за ошибки с именем-отчеством депутата директор МЖ подал в отставку, со мной тоже решили распрощаться. Правда, напоследок попросили телефоны всего двух авторов: Пелтонена и Молоткова. Вот это крепкие ребята, настоящие мужики. Только они писали по делу, все прочие мои протеже ничем лучше контента из интернета, который можно творчески подработать, а остальное пространство занять рекламой. И в этот момент я неожиданно ощутила странное облегчение. Мне больше не надо никем притворяться, достаточно быть просто женщиной. Боже, какое счастье!

Несколько недель спустя на выходе из магазина я встретила белобрысого менеджера Гошу. Он держал в руках огромного плюшевого медведя. Мы поздоровались, и я спросила, зачем ему такой огромный медведь. «Дочке на день рождения», — ответил Гоша со скрытой грустью, и в этот момент я вдруг все поняла. То самое  письмо отчаяния, которое некий молодой человек прислал в МЖ, написал сам Гоша. Зачем? Наверное, в попытке выдернуть из сердца занозу, которая мешает спокойно существовать. Спрятать ее в кучке текста. А текст выдал его с головой. Только я это поняла слишком поздно.

 

Август 2015

Абзац
  • kuznecik

    Интересно. Но, дьявол кроется в деталях, а здесь он ещё и в исходники проник. МЖ не мужской журнал-это журнал для мужчин, сделанный женщиной. А это большааааая разница.

    Лично мне Пелтонен показался инородным, а вот письмо Гоши-вполне подходящим.
    И совершенно неверная трактовка ситуации с Куллерво. Если б он домогался хозяйки, та пожаловалась бы мужу. Илмаринен разобрался бы с наглецом. Но нет- она сама подлянку делает с камнем. А почему? Это хозяйка домогалась до Куллерво, а он её отверг, чем и заслужил месть.