Моей Украине

В новом выпуске «Абзаца» стихи Яны Жемойтелите из украинского цикла. Сейчас для них самое время. Читайте и комментируйте!

* * *

Составчик тронется. В окошке  —  поля, забрызганные кровью

Трепещущих червонных маков, ленивые стада коровьи,

Телега, пегая кобыла… Да неужели грянет лето

Ликующей шляхетной волей? О Господи, за что мне это?

 

Помилуй мя сегодня, Боже. Как пережить святые хаты,

Полынь и жаворонка в поле, и хлеб — лучистый и богатый?

Потом вокзал земли чуть выше, хромой автобус… Снова, снова

С великой жадностью глотаю слова гортанной ридной мовы.

 

Неспешно распахнет калитку мне дворик – беден, но приветлив.

И с непривычки долго-долго не попаду щеколдой в петлю.

 

Утро

Петух поет. Уж Петр отрекся.

В хлеву промекает коза,

По-человечески увлекшись

Благую весть пересказать.

 

Петух поет. Затихнут мыши

В полноголосой тишине.

Калитка стукнет еле слышно,

Проступят знаки на стене.

 

И призраки былых трагедий

Растают в росчерке кустов.

Тревожно тявкнет у соседей

Трезор с ободранным хвостом.

 

Сама собой соскочит пробка

С бутылки доброго вина.

И хмель дохнет невинно, робко…

Отрекся Петр. Его ль вина,

 

Что спит ребенок в сладкой неге

Неведенья?

Отрекся Петр.

Отзвездило.

Довлеет дневи

Забот его. Петух поет.

 

* * *

 

Я научусь доить козу. Когда-нибудь. Я обещаю.

И возле печки шею гнуть, до крови драить пол дощатый.

Я научусь произносить: йида, сокыра и крыныця,

И от рассвета до темна в саду подсолнухом крениться.

 

Когда-нибудь я научусь к обеду вылепить галушки,

На смальце шкварок припущу до щей, как любят все хохлушки.

Я полной пазухой телес гордиться буду белых-белых,

Когда коханый человек ко мне притронется несмело.

 

Меня коханый назовет любезно не женой — дружиной.

Я научусь доить козу. Когда-нибудь. Не в этой жизни.

 

* * *

В дороге все без исключенья

Покрыто золотистой пылью,

Танцующей в косом сеченье

Лучей над проседью полынной.

 

Дыханье знойное на коже

Оставит след случайный, грубый,

И тот же вечный прах дорожный

Осядет на сухие губы.

 

Дивлюсь заботам малой птахи.

Не жнет она, но знает дело…

Какой любви ты ждешь, из праха

Случайно слепленное тело?

 

* * *

Благоухащие дни.

Безумные глаза пеонов

И стрекотание пилы,

И сладко смокчущий котенок

У матери под животом —

Все чувственно, природе внемлет…

 

Глотая смерть открытым ртом,

Серебряные рыбы немы.

Бока исполнены икры

У жертв обыденного пира.

Но нас не трогает их крик

Отчаяния, прощания с миром.

 

Молитва

 Здесь не глаза у женщин — очи.

Из рока в рок не жизнь — життя.

И так звучит молитва: Отче!

Мне не о чем просить тебя.

 

Уразумей мою никчемность

Перед Тобой. Даруй мне то,

Чего сама просить не смею

За леностью и суетой.

 

Молюсь открыто в сердце бедном.

Тебе ль не знать, что мне потребно?

 

Ночь

Как незаметно зреет ночь для глаз полуденных ярила!

Проступит серпиком луны в двунадесятую от силы

И затеряется средь крон предупрежденьем еле внятным

Для жертв и падальщиц-ворон мистерии грядущей жатвы.

 

Томимы совестью, весь день в темнице совы пялят очи.

Не бойся! Загляни смелей безжалостной колдунье ночи

В преображенное лицо. Оно такое человечье!

Но детский ужас темноты не отличим от страха смерти.

 

 

Страшный сон

Я помню сон. Я пам`ятую, да,

Как мы плывем, худой лодчонкой правя.

А темная исполнена вода

Покойников,  что бревнами на сплаве

Несутся по теченью, слепо так

Уставив очи в небо…  Сыну, слухай…

А ты в той лодке гарный был казак,

Я – стара матерь, дряхлая старуха.

Как кровь, красна река. Як кров.

Вот  челн плывет, хлебая воду боком.

По праву руку – крутояр и ров.

По ливу руку – тэмно и глыбоко.

Не бойся, сыну, это только сон.

Малютка, спи. Ще родина нэ вмэрла.

Цветет полынь, и думать не резон

О смерти нам. Ведь страшных пушек жерла

Пусты, в них белый ветер отдохнет,

Совсем как ты, пригожая дытына,

Остання радость… Ворон не клюет

Остывшей плоти  у худого тына.

Богато брызнет васильками рожь,

Блакитно-жевтый плат раскинет поле,

И выкатит луна поблекший грош

Над бедной хатой, что не знает боле

Войны… Но пам`ятую страшный сон:

Течет река кровава и ленива,

И лихом засевают небосклон.

Мы ще побачим, яки будуть жнива.

Хорошие карельские книги. Почти даром