Колготки

«Перед встречей Тома не накрасилась – ведь «красятся только девки с панели», не надела короткое платье – «все увидят синяки, дура», не надушилась – «мужика такими безделушками не завлечешь». Зато Тома купила дорогие капроновые колготки». В новом выпуске литературного спецпроекта «Абзац» — рассказ студентки ПетрГУ, которая не любит Хемингуэя.

Анастасия Балякина

Анастасия Балякина. Фото из личного архива автора

Бедность – это тупые ножи, пломба в зубе белее, чем следовало бы, и коричневые хлопчатобумажные колготки на балконе, заштопанные все как на подбор на большом пальце. Тома знала об этом не понаслышке. О бедности. Ее бабушка всегда чинила старую одежду, и мама тоже, затем настал и Томин черед. Кажется, это называется династией. Тома уже взрослая, Тома учится в университете. Ещё у нее есть жених. В детстве Тома думала, что их называют б**дунами. Так бабушка говорила про Томиных друзей после нескольких стопок водки, а потом громко хохотала, демонстрируя золотой зуб-тройку – предмет неописуемой бабушкиной гордости. Люди посмотрят, мол, и подумают, что семья-то с достатком. Тома никуда не ходила одна. Мама лупила её по щекам, когда она возвращалась домой по темным переулкам, жених лупил ремнем по ляжкам – чтобы другие ничего не увидели. Кожа потом сильно саднила.

Томе было больно, но она знала, что так надо. Все равно заживёт, как на собаке. Зато так правильно. Все так живут. В пятницу однокурсница позвала Тому в паб. Посидеть, выпить. И угостила Тому конфетой с предсказанием. «Тебя ожидает встреча, которая наполнит твою жизнь новым смыслом». Только поэтому Тома согласилась. Та самая встреча, наполняющая жизнь новым смыслом, дома случиться никак не могла. Перед встречей Тома не накрасилась – ведь «красятся только девки с панели», не надела короткое платье – «все увидят синяки, дура», не надушилась – «мужика такими безделушками не завлечешь». Зато Тома купила дорогие капроновые колготки. Они были очень тоненькими и вкусно пахли. Тома аккуратно надела их, затем юбку, мышиную водолазку и распустила волосы. Помедлив, Тома сняла кольцо с безымянного пальца и осторожно положила его на раковину в трещинках. Теперь можно идти. В пабе было темно, громко, людно и плохо пахло. Пока они шли к барной стойке за пивом, Томе наступали на ноги и толкали локтями. После первой пинты пива (пинта – это примерно 0,56 литра) у Томы в животе стало тепло и приятно. За вторую пинту заплатил Томин новый друг – смешливый парень с криво подстриженной челкой и засаленной рубашкой. Он оказался бизнесменом, у которого сейчас дела идут плохо, но скоро обязательно пойдут в гору. Томе нравилось общаться с такими людьми. Тома ежеминутно поправляла волосы, а еще её голова приятно кружилась. Новый друг сказал, что Тома – красавица. Почти принцесса. Томины губы помимо ее воли растянулись в улыбке. Затем он сказал, что только у красавиц бывает такая большая грудь. Тома возразила – у нее были маленькие грудки с темными большими сосками. Ничего здесь красивого нет. Уже через минуту они оба протискивались через толпу к туалету. Тома послушно следовала за новым другом. За закрытой дверью он беспардонно задрал Томину водолазку и долго доказывал, что Тома – красивая. И что теперь он её будет любить.

Тома расплатилась за четыре пинты пива и забрала сдачу. Прошла пешком семь кварталов до дома. Томин жених был все ещё на смене. Тома надела кольцо, заплела волосы, сняла водолазку, лифчик с растянувшейся лямкой, затем юбку. На блестящих капроновых колготках Тома вдруг заметила белую рябь стрелки. Над самой пяткой. Нет, такого не может быть. Тома только сегодня их купила. Зря она это сделала. Ей нельзя было покупать такие колготки. Тома – неряха, дура, распустёха, девка с панели. Это неправильно.

Тома вытерла слёзы, открыла комод и взяла ремень жениха. Тома хлестала себя ремнём по ляжкам, пока не пошла кровь. Тома больше никогда не наденет капроновые колготки.

Хорошие карельские книги. Почти даром