Автографы слёз

«Треск зажигалки, зажжённой дрожащей рукой. // Я всё стараюсь запомнить портрет твой на фоне // Нас удручающей, мрачной толпы городской, // Сумерек влажных, застывших на грязном перроне…» В литературном спецпроекте «Абзац» — новая подборка Вадима Бакулина, автора пяти поэтических сборников.

Вещая река

Запомни лик мой, вещая река…
Он отражается в воде зеркальной,
Где лёгкие клубятся облака
И образ леса тонкий и печальный.
Запомни голос мой и унеси
В бездонной памяти своей потомкам.
Пусть голос мой, пронзая неба синь,
Звучит в тебе серебряным осколком…
Река, река, прости меня, река,
За то, что не плыву я по теченью…
Смотрю я на тебя издалека,
Лечу по небу утомлённой тенью.
Скользит улыбка солнца по волне,
Даря природы чистое искусство.
Листок осины огненный на дне –
Живое сердце, тонущее в чувствах.

Одуванчики

Одуванчики отцвели.
Стали майской прощальной песней.
Отрываются от земли
Парашютики в поднебесье.
Звёзды белые на ветру,
Кружат в танце шальном,
весеннем. Кто придумал эту игру:
Вальс прощания с вознесеньем?
Жаром солнца ужалив нас,
Шкуры крыш подрумянит лето.
Одуванчиков седина
Полыхнёт на углях рассвета.

Русская глубинка

Хлопьями снежное кружево
Сыпет шальной небосвод…
Где же, деревня, твой суженый,
Твой терпеливый народ?
Призраки хат перекошенных
Снег с головою укрыл.
Образ деревни заброшенной
Горестен, дик и уныл.
А из под снега громадины –
Сосны с охапками гнёзд,
Страшных столбов перекладины
Напоминают погост.
Сирая, щедрая Родина,
Как твоя доля горька…
Скоро окажешься продана,
Скоро пойдёшь с молотка.
Кутает снежное кружево
Сосен штыки за горой.
Где же, деревня, твой суженый,
Где твой последний герой?!
Дымка виднеется тусклая –
Верою теплится печь!
Горе – глубинка ты русская,
Как же тебя уберечь?

Автографы слёз

Треск зажигалки, зажжённой дрожащей рукой.
Я всё стараюсь запомнить портрет твой на фоне
Нас удручающей, мрачной толпы городской,
Сумерек влажных, застывших на грязном перроне.
Запечатлеть твои жесты пытаюсь сейчас,
Как поправляешь ты волосы быстрым движеньем.
В сумерках синих читая печаль твоих глаз,
Вижу автографы слёз – две прозрачные тени.
Всё, уходи, не смотри, как сажусь я в вагон,
Не дожидайся момента, как тронется поезд.
Вот застучали колёса с дождём в унисон,
Стал отдаляться перрона распущенный пояс.
Сколько же будем прощаться мы в жизни с тобой,
Вздрагивать, поезда слыша тревожные звуки?
Словно была нам подарена встреча судьбой,
Только затем, чтобы множить, и множить разлуки.

Собака

Да что же ты всё бегаешь за мной?
Чем я могу помочь тебе, собака?
Забрал бы я тебя к себе домой,
Но там коты, и неизбежна драка!
Собачий взгляд надеждою горел.
Душа моя от жалости сжималась.
Мы разошлись, а вот вина осталась:
Ушёл, – не покормил, не обогрел.
Предательское это чувство — жалость.

Весна над городом

Шлейфом ползёт дым из труб заводских,
Чёрные здания мрачны, точно тать.
К ночи отважилось тело реки,
Змеем, сдирающим шкуру, восстать
Над бастионом крутых берегов.
С треском шевелится льда чешуя.
Веки смыкают громады домов.
Ритмы оглохших трамваев звучат.
Строчки причудливых карагачей.
Бледной аллеи стальная струна
Тонко звенит… Возвращенье грачей –
Это над городом кружит весна!